– Много. Пятьсот… шестьсот килограмм. Много.

– Что вы положите на противоположную сторону?

– Свободу. Приключения. Новые ощущения. Опасность. Азарт. Самовыражение. Свою уникальность.

– Сколько?

– Почти четыреста килограммов.

– Что из этого имеет максимальный вес для вас?

– Уникальность. Мои поездки делают меня собой, я не хочу от них отказываться. Но Тара считает, что нельзя быть главой семейства и отцом, при этом постоянно пропадая в разъездах, из которых можно не вернуться.

– Вы когда-нибудь брали ее с собой?

– НЕТ!

– Почему?

– Я сойду с ума от страха за нее.

– Может ли быть, что она сходит с ума от страха за вас?

– Я… не думал об этом так. Ее кислое настроение всегда казалось мне покушением на мою свободу.

Молчит. Думает.

– Что же делать, Ася? Я не могу принять решение. Никак. Невозможно расстаться. Невозможно стать таким, каким она хочет меня видеть.

Мне кажется, я понимаю, почему он постоянно травмируется.

– Вместо того чтобы искать выходы, принимать непростые решения, вы живете так, будто проблемы совсем нет. Что вы чувствуете, когда вспоминаете, что ситуация именно такая… безвыходная?

– Отчаяние. И я правда стараюсь не думать обо всем этом. Живу одним днем, так сказать.

– Да. Но при этом бессознательно наказываете себя за то, что такой слабый и нерешительный. К варварам вам не страшно. А вот внести в свою жизнь и в жизнь любимой немного ясности жуть как страшно. Как вы думаете, легко ей дается эта неопределенность? У нее на весах любовь к мужчине и желание иметь детей. Что выберет она через год? Через десять? И какой ценой ей дастся этот выбор.

Мужчина злится, вскакивает с кресла, ходит по комнате.