Открываю глаза – надо мной качается светло-желтый потолок. Порываюсь вскочить и спрятаться, мои плечи властно, но мягко прижимают обратно к кровати, знакомые уши перекрывают обзор.

– Ты в больнице, все в порядке, ты в безопасности, все уже закончилось.

Пока открываю и закрываю рот, силясь протолкнуть слова через пересохшее горло, Сейшей понимающе кивает, создает тучку и ледяной стакан, наполняет его для меня ручным дождиком. Порываюсь схватить стакан, но ничего не получается. У меня нет руки? Есть, только она по всей длине замотана в магический аналог гипса – тонкую непрозрачную пленку, непонятным образом прилипшую к плечу и не позволяющую сдвинуть руку ни на миллиметр. А боли нет.

– Что случилось? Кто пострадал? Где Кулек?

– Землетрясение. В клубе спасти удалось всех – только первая волна разрушений успела покалечить трех сотрудников, потом охрана отреагировала, держали купол до прихода спасателей… Само здание полностью разрушено, как и десяток домов в округе – там без жертв не обошлось. Погибли шестеро, остальных наши целители прихватили, скоро поправятся. Шось жив, но очень переживает – я попросил ребят дать ему поспать, чтобы отдохнул. Твоя рука тоже будет в порядке, на регенерацию потребуется несколько дней, плюс магическое истощение от срабатывания аварийной телепортации. Еще вопросы или водички?

Сейшей говорит так спокойно и доброжелательно, как я бы разговаривала с пятилетним пациентом. Неужели я настолько плохо выгляжу? Эльф забирает ледяной стакан, греет мою ладонь своими теплыми руками. Улыбаюсь смущенно. Выражение его глаз я не могу понять. Наклоняется ко мне ближе… Поцелует? Нет. Сграбастывает двумя руками в охапку прямо в одеяле, прижимается к здоровому боку, прячет лицо у меня где-то между плечом и шеей. И все. Лежит. В одежде, вытянувшись во всю длину на маленьком свободном кусочке больничной кровати. Я бы погладила его сейчас, потому что он явно нуждается в утешении больше меня, но правая рука не двигается, а левую он прижал своим телом. Приходится гладить щекой, он поднимает голову и осторожно целует меня в висок. Что-то Сей чересчур переживает. Или это я еще не осознала масштабы случившегося? Клуб разрушен, его репутация тоже – деньги, чтобы купить другой дом у меня есть, но вряд ли получится привлечь людей после такого страшного события. Хотя потеря клуба это ерунда, настоящее беда – это те шестеро, которые погибли до приезда целителей. Только даже это воспринимается мной как через вату – я этих людей не знала, могу сочувствовать их родственникам, но истинного горя в душе не чувствую. Все-таки чужая смерть воспринимается отстраненнее, чем беда у родных. Или это действие лекарств притупляет мои эмоции? Наверняка ведь какое-то успокоительное давали, я на редкость медленно соображаю, слишком спокойна и вообще глушеная какая-то.