– Он очень страшный?

– Да нет! Разве может быть Айболит страшным? – рассмеялся Дмитрий. – Уж ректора нашей академии я точно не боюсь. Но ты бы знала, каким он иногда бывает вредным, дотошным, надоедливым, настырным, да и вообще…

Александра встала на ступеньку выше и прильнула к нему всем телом:

– Ты не переживай, я тебе буду помогать собирать все эти ингредиенты до конца своей жизни…

– Только вот не надо так печально и с таким надрывом, договорились? А помогать ты мне и так будешь, не отвертишься! Потому что я тебя от себя больше никогда не отпущу. Да и вообще, дорогая графиня, – он отстранил ее от себя, любуясь идеально сложенным телом и томно при этом вздыхая, – не пора ли вам прогуляться вначале в наши спальни?

– А в замке никого нет?

– Ха! Да там порой протолкнуться негде от народа. Поэтому мы пойдем, как говаривал какой-то деятель, иным путем! Правда, все равно привел одурманенных идиотов в очередную задницу.

Он попытался подхватить опять девушку на руки, но Александра воспротивилась:

– Можно я сама? – Затем провела рукой по своей лодыжке и призналась: – Мне до сих пор кажется, что у меня всю ногу откусили…

– Не вспоминай этот плохой сон. – Он решительно потянул ее за руку. – Пошли.

– Ой! А почему здесь нет ни одного окна?

– Сам замок находится ста метрами выше. А здесь глубокий подвал, – стал охотно рассказывать граф Дин своей обнаженной невесте. – Поэтому мы будем подниматься на лифте. Но не в те помещения, где много людей, большинство из которых студенты академии, а остановимся двумя этажами ниже, откуда есть проход в мои личные апартаменты.

Они вошли в шикарный вместительный лифт, в котором Шура не удержалась и стала себя придирчиво осматривать в зеркале.

– Слушай, Димочка. – В ее голосе сквозило сомнение. – Что-то я странно выгляжу…

– Тебе не нравится? Что-то болит или где-то давит? – забеспокоился он с непроизвольной улыбкой.

– Хм! Скорей наоборот. Слишком уж все идеально. И куда делись все мои многочисленные шрамики?

– Увы! Они остались в том прошлом, где коварный агент соблазняла своим прекрасным телом зазнавшегося в роскоши Торговца. Признаться честно, мне твои шрамики тоже жалко. Я их так любил целовать…

– Но так ни разу и не спросил, откуда они взялись.

– А какая разница? Захочешь и сама расскажешь. Ты ведь для меня в любом виде прекрасна и естественна.

Лифт замер, но открылись не те створки, в которые входят пассажиры, а отъехала в сторону противоположная, покрытая зеркалом стенка. По устланному мягким ковром коридору пара прошла в просторный холл, в который выходили сразу три больших арочных двери. Указывая на них, строитель этого замка стал перечислять своей супруге: