— А ты кто такая?

— Меня зовут Майлина, я целительница из мира Мерлан. Помогала его сиятельству выздоравливать после травм.

Тон сразу сменился на приветливый и дружеский:

— Детка, что же с ним случилось и помнит ли он хоть свое имя?

Неожиданно в голове у Светозарова произошло еще одно просветление, и он вспомнил, что Эрлиона — это нечто магическое, проживающее во всем замке, словно дух, и с ней можно разговаривать мысленно. Поэтому сразу и попробовал:

«Тебе ведь сказали, что я не помню только последний месяц! И не приставай к девушке, она впервые переместилась между мирами, пусть в себя придет!»

«Ой, какой ты стал строгий и вредный! — Но в голосе Эрлионы так и сквозила нескрываемая радость. — Ничего, сейчас тобой остальные папы и мамы займутся!»

Тем временем целительница из мира Мерлан принялась обстоятельно отвечать на услышанный вопрос, словно проводился врачебный консилиум и самого больного уже вычеркнули из списка живых. Он пожал плечами и сам решил проявить встречное игнорирование. Но не успел выйти в коридор, как его чуть не сшиб с ног проворный, упругий, как пружина, юноша, с радостным криком бросившийся его обнимать:

— Ура! Наставник вернулся!

Следом за ним ворвалось еще несколько Арчивьелов и Маурьи академии, а потом и сам запыхавшийся ректор появился. Кажется, его прямо в дороге умудрялась обо всем информировать вездесущая Эрлиона, потому что он со своим гигантским ростом просто хлопнул приятеля по плечам ладонями, потом сместил их ему на голову и проворчал:

— Наконец-то! — Видя, что «больной» пытается что-то спросить, добавил: — Замри и не дыши!

На всех остальных прикрикнула, чтобы не шумели, сама Эрлиона. Минут пять Верховный целитель ощупывал голову графа и что-то бормотал о повторяемости процесса и о вывихах сознания с простейшим временным коллапсом. Потом что-то все-таки отыскал и приказал нескольким Арчивьелам:

— Придержите его силой структур со всех сторон. Отлично! А ты приготовься, может, чуточку заболит.

Ну и заболело! Да так, словно импульс воспоминаний опять заставил пережить страшную боль при падении на дерево. Словно еще раз пришлось пережить момент собственной смерти. В глазах пошли красные круги, затем все покрылось мраком и… Все прошло так же неожиданно, как и началось. А взгляд выхватил среди остальных лиц входящее лицо сестры.

— Леночка! — Он помнил все, до последней детали, из своей прошедшей жизни. Причем свежесть восприятия прошла не только по периоду за последний месяц, но и по всей жизни.

Сестра бросилась к нему, обняла, тревожно заглядывая в глаза: