Скорее всего, именно интенсивность такого общения и спровоцировала полную, на этот раз и для «Советника» неожиданную разрядку. Опять короткое кваканье, хрип, и бумеранг превратился в совершенно неодушевленный предмет. Подрикарчер это понял, но сразу никаких действий предпринимать или раздавать дальнейшие указания пленникам не стал. Похоже, он сам решил сконцентрироваться на каких-то изменениях в своем теле, в своем сознании, а может, и в окружающем пространстве.

То есть образовалась некая пауза и тишина, во время которой Светозаров стал с облегчением массировать голову, а Крафа заговорил скороговоркой на одном из неизвестных Ситиньялло языков:

– Слышь, союзник, дело нисколько не становится лучше. Мы узнали столько тайн, что стали стоить невероятно мало. Или много. Как и с какой стороны посмотреть. Но, судя по тому, как этот «Советник» зажимал информацию вначале и как его прорвало сейчас, то у него есть четкие инструкции на случай, подобный с ними. Боюсь, что нас пустят в расход. Да и не только нас двоих.

С подобными выводами трудно было не согласиться. Если уж «Советник» не посчитал нужным даже формально высказать свою озабоченность уничтожением целой пещерной цивилизации аборигенов, то уж сам факт нахождения посторонними места пребывания больного, а может, и до сих пор заразного для остальных соплеменников Водоморфа налагает определенные обязательства по дальнейшему пресечению распространения информации. Тем более если неодушевленному наставнику поставлена конкретная задача: спасти, обучить и обезопасить. Если уж родителей Ситиньялло, которые наверняка были сильней в тысячи раз своего дебилоидного чада, сумели поймать и развоплотить, то следовало осознавать, какую опасность выжившая особь может представлять для остальных не совсем бессмертных соплеменников. Соответственно, и заложенная база вся была только и рассчитана на сохранение тайны.

То есть получалось, что, отыскав выход в одной смертельной ситуации, оба пленника угодили в еще худшую. Проявили, так сказать, смекалку, но смерть не столько от себя отодвинули, как, скорее, сделали окончательной и весьма скорой.

О чем горестно подытожил и сам граф Дин:

– Да, влипли мы. Как говорится, выпрыгнули из огня да угодили в полымя.

– Ну да, ну да. Причем такое полымя, что и опереться не на что для следующего прыжка, – горевал Крафа. – У нас теперь только и остается надежда срочно придумать вескую причину, по которой мы можем понадобиться Хозяину в его мелких бытовых делишках. Хотя бы для того же размножения.

– Для чего?! – Дмитрий сжал кулаки и шагнул к своему врагу с таким видом, словно временному союзу настал конец и война получила новый яростный толчок.