– Ваше золотое правило: не трогайте нас, и мы не тронем вас. Правильно? Но как бы вы отнеслись к иной цивилизации, если бы они у вас стали воровать жителей?

– Это невозможно! – весомо завил учёный, несмотря на свой клоунский вид. – У нас каждый член общества на строгом учете, у нас даже животные под контролем. И любого похитителя ждала бы смерть на месте! А вся цивилизация подверглась бы густой прополке.

– Не будем сейчас говорить о вашей системе наказания, просто хочу сделать ударение на том, что и мы подобного для своих граждан не желаем.

– У вас стали пропадать люди? – ухмыльнулся переговорщик.

– Хуже! – грозно заявил граф и сделал более чем знаковую паузу. Чуть ли не две минуты её продержал, а потом бросил главное обвинение. – У нас стали пропадать малыши! Двухгодовалые дети!

На это последовал всплеск эмоций, но, кажется, альтруисты не поверили:

– А вы не ошиблись адресом со своим обвинением? Мы ведь разные! Или это глупая выдумка? Так знайте, что за подобную ложь мы с удовольствием пойдём на вас войной.

Казалось хорошим знаком, что здесь собравшиеся люди признают похитителей детей вне закона. Значит, они не злоумышленники и, скорей всего, не в сговоре с ними. Но следовало уточнить да попутно выиграть время:

– Что у вас подразумевается под определением «мы разные»?

– О-о! Это же просто! Каждый член нашего общества – это наследственный конгломерат многих поколений людей с конгениальными возможностями. И мы культивировали в себе эти возможности, лелеяли их и взращивали миллионы лет. Не хочу унижать вас конкретно и вашу, как мы уже поняли, очень сильно развитую цивилизацию. Но даже вы не сможете по своей силе, умению телекинеза, постановке щитов и перемещению материи сравниться с нами хотя бы частично. Этих умений нельзя достичь рывком, они появляются только в итоге долгой и кропотливой селекции. Так что если бы и появился некто из нашего общества, решивший у вас похитить ребёнка, то это дитя так и осталось бы у нас на уровне недоразвитого дебила. Он бы просто не смог ассимилироваться в нашей жизни, и ему пришлось бы жить в зоопарке рядом с иными зверюшками. Вижу, что вам это неприятно слышать, но это истина, от неё никуда не деться.

Он не угадал. Дмитрий кривил лицо по другой причине. Ему было тошно слышать, когда кто-то жёлчный и надменный сравнивал человеческое дитя со зверушкой и делил все вселенные на итоги селекции или дикого воспитания. Но неожиданно ему пришла в голову иная мысль, и, представив, какой скандал она вызовет среди альтруистов, не удержался от хохота.