– Привет.

– Привет, – Кир оторвался от работы и, посмотрев на смущенную девочку, улыбнулся. – Ты кто?

– Ола.

– Оля?

– Нет, – девочка замотала головой. – Ола.

Так они познакомились, и с тех пор девочка превратилась буквально в Кириллов хвостик. Невысокая, худенькая, с густой копной белоснежных волос, вечно всклокоченных и спутанных, несмотря на все усилия матери, а также с постоянно ободранными коленями и локтями, это неугомонное существо стало для Кирилла сущим наказанием. Ее конопатую курносую мордашку с большими темно-карими глазами, доставшимися ей от отца, Кир видел с утра и до позднего вечера. Сперва это его несколько раздражало, но со временем он стал замечать, что в присутствии этого вечно болтающего существа его личные проблемы и переживания куда-то исчезают, уступая место безмятежности. Ола познакомила его со своими родителями. Майро с Еленой жили на острове уже около тридцати лет, практически с самой своей женитьбы, и Ола была их единственной дочерью. Майро давно перевалило за шестьдесят, Елена была чуть младше, хотя по их виду это сказать было трудно. Вскоре они сдружились, и порою Киру казалось, что те уже воспринимают его если и не как сына, то уж точно как одного из своих родственников, по крайней мере, вскоре он сам Олу иначе как младшую сестру и не воспринимал.

В первые недели он не включал запястник, а звонки на информер станции упорно игнорировал, даже если звонила Гера. Ответил он тогда лишь однажды… на звонок Лайм. Они молча смотрели друг на друга, и Кир тогда впервые почувствовал, что девушка прекрасно понимает бурлившие в его груди чувства горечи, обиды, злости и растерянности. А еще ее огромные фиолетовые глаза говорили: «Держись, парень, держись!» В тот день они так и не сказали ни слова, но после этого звонка Кирилл разблокировал запястник, а также сам связался с друзьями и попросил извинения за свой эгоизм. Конечно же, его простили. Правда, Гера, как всегда, плакала, а Айко рвался оседлать глайдер и рвануть к нему, но всех осадил Андрей. Малышев глянул на потупившего взор Кира, затем оглядел столпившихся у экрана друзей и сказал:

– Кир, мы беспокоимся за тебя, но я все понимаю и думаю, что тебе пока нужно побыть одному, привести мысли в порядок. Не беспокойся, твою Геру мы в обиду не дадим, а к осени, если Дорнер тебя не простит, обещаю, все будем у тебя, чего бы это нам ни стоило.

Кирилл улыбнулся и посмотрел на проплывающий под крыльями океан. Сегодня он вполне оправдывал свое название. Безбрежная искрящаяся на солнце гладь, иногда нарушаемая бегущим по ней катером или траулером. Как ни странно, в последнее время Киру даже начала нравиться его новая работа, но звезды… звезды звали, манили, очаровывали. По вечерам он часто сидел на веранде своего служебного домика и подолгу смотрел в ночное небо. Мечта никуда не делась, она просто притаилась где-то в глубине души, ожидая своего времени. А еще эти странные сны…