– Да ничего такого, – повел плечами Рен. – Дело в том, что у этих малышек стоят семнадцатые криперы,[58] а у них на повышенной напруге проблемы со стабилизацией. Так что если совсем чуток сбить балансировку амплитуд… – Он сжал и резко разжал кулак. – Фейерверк будет, залюбуешься.

– Ну так действуй.

– Так уже начал, – бросил Айко, пробегая пальцами по одному из экранов. – Только вот меня пытаются блокировать, почуяли собаки дикие, что жареным запахло, да поздно уже, «червяк» в системе.

– Вы все-таки решили мне как-то помешать, земляшки, а я ведь вас предупреждал, теперь пеняйте на себя!

Голос Райзела эхом разнесся по ангару, заставив Айко нервно дернуть правой бровью и криво усмехнуться.

– Ну-ну, уже испугались.

– Лифт, – бросила Лаймалин, указывая рукой в сторону стены, на которой высветился белый прямоугольник.

Рен резко обернулся и тихонько выругался. Из раздвинувшихся дверей одна за другой вышли три фигуры, похожие на очень худых людей, облаченных в пластиковые имитации рыцарских доспехов.

– Кибер-стражи класса «А», модель БК-234, – доложила Лайм, с прищуром разглядывая замерших киборгов, чьи приплюснутые головы медленно поворачивались из стороны в сторону, затем обернулась к Айко и поинтересовалась: – Рен, тебе сколько времени нужно.

– Минут десять, – бросил тот не раздумывая.

– Ясно. – Девушка огляделась и, подойдя к трехколесному шасси самолета, подняла с пола валявшийся там металлический штырь. Взвесив его в руке, она довольно кивнула. – Будет у тебя десять минут, приступай.

– Лайм, погоди, не дури, ты же без оружия, лучше…

Рен шагнул в ее сторону, но девушка решительным жестом остановила его.

– Я сама оружие, Рен, работай, давай.

Развернувшись на пятках, она медленно направилась в сторону вскидывающих излучатели киборгов.

– Ну что, мальчики, потанцуем.

* * *

Обезглавленное тело последнего киборга упало на колени и, завалившись набок, распласталось в пыли. Лаймалин, тяжело дыша, оперлась спиной о стену и медленно сползла вниз, чувствуя, как уходят последние силы. На какой-то миг мир померк, погрузив сознание в полутьму, разрываемую лишь багровыми сполохами пиктограмм, сообщающих о внутренних повреждениях.

– Лайм! Лайм! Ты меня слышишь?