«Не справится! – Пусть и мысленно, но Виктория перешла на истерический крик. – Нас много! И у меня там сын! И Теодоро! Я должна, ты понимаешь это?! Должна атаковать именно сегодня!»

«Мармеладка, тебя обманывают! Твоя атака принесет только смерть! Смерть всем людям, которые проживают на континенте. Опомнись!!!»

Но кажется, крики и просьбы, даже строжайшие приказы не доходили до сознания взбешенной от горя императрицы. Она как заведенная твердила, что должна атаковать, иначе ее маленького сына казнят вместе с мужем. Никакие доводы и убеждения о том, что их наверняка убили уже давно, скорее всего для уничтожения следов, столкнув в один из смертельных эфирных слоев, до убитой горем матери не доходили. И главным аргументом в ее доводах служили слова никогда не ошибающейся пророчицы Кукобы Искренней, которые она твердила в последние часы ежеминутно: «Если ты не начнешь войну именно сегодня, твой сын умрет!»

А связь между тем все ухудшалась и ухудшалась. Словно кто-то невидимый заколачивал огромные клинья в образовавшуюся щель на границе.

И тогда Семен взмолился о последней возможности хоть как-то остановить катастрофу:

«Родная моя, любимая! Прошу тебя только об одном: если ты уже решила атаковать именно сегодня, то просто отложи свои действия на восемь часов. Обещаю сам все успеть за это время!»

«А если не успеешь? – задумалась дочь. – Уничтожив или усыпив Сапфирное Сияние, ты не узнаешь, где твой внук, и не сможешь его спасти. А время летит!»

«У меня все под контролем! Тебе ведь известно, что я всегда и везде справлялся с любыми трудностями. Доча! Верь мне и подожди только восемь часов! Я ведь тебя никогда не подводил и для собственного внука собственной жизни не пожалею. Ты в меня веришь?»

«Верю, па… – Виктория уже сомневалась и не знала, как быть. – Кукоба мне твердит об атаке, причем как можно скорейшей».

Сейчас было бесполезно разубеждать дочь в том, что очередная пророчица, действуя, скорее всего, по наущениям бестелесного демона, потому и втерлась в доверие к императрице, чтобы придать грядущей катастрофе необратимое ускорение. Она приложила все силы, чтобы начавшийся процесс уже нельзя было повернуть вспять. Поэтому Загребной, уже и так на пределе своих магических сил удерживая тонюсенький ручеек улавливаемых и транслируемых эмоций, мысленно прокричал:

«Только восемь часов, Мармеладка! Только восемь! И не оправдывайся за них ни перед кем! Жди! Ради нас всех! Ради твоих братьев! Ради собственного сына! Жди!»

И прежде чем существующая щель в невидимом пространстве захлопнулась окончательно, до Семена успел донестись вздох-согласие: