Люк

Ночью за Люком пришли.

Утренний суд, больше похожий на фарс, признал Люка виновным в преступлении, которого он не помнил и – в чем он был совершенно уверен – не совершал. После суда Гавар Джардин притащил его из Восточного крыла Кайнестона в маленькую комнатенку, что находилась где-то в подвалах под кухней, – каменный мешок, где было холодно и темно.

Люк нащупал в темноте массивный деревянный стол и несколько пустых бочек. В воздухе пахло плесенью и чем-то кислым, и запах этот прилипал к телу, лез под кожу. Кайнестон был не из тех поместий, где имелись подземные казематы, да и Джардинам не нужно было запирать людей, чтобы сделать их безопасными для себя. Скорее всего, его посадили в винный погреб, которым давно перестали пользоваться.

Это означало, что жизнь в поместье продолжает идти своим чередом. И сотни Равных по-прежнему наводняют Кайнестон. Столько событий произошло после бала, на котором погиб канцлер Зелстон: разлетелось осколками и было вновь восстановлено Восточное крыло, состоялся суд над ним, на суде столкнулись в схватке Крован и Джексон, исход схватки обернулся для Джексона катастрофой. Равные, несомненно, задержатся в поместье Джардинов, чтобы все это как следует обсудить. И потому рабы непрестанно носятся по лестницам – мечутся между кухней и подвалом.

И у одного из них есть ключ от этого винного погреба. Или кто-то из них может замолвить словечко Аби, и она обязательно разыщет ключ.

Не желая даром тратить время, Люк несколько часов кряду колотил в дверь, чтобы привлечь внимание. Когда кулаки начали гореть от боли, он принялся бить в дверь ногами, хотя понимал, что никогда не сможет ее вышибить. Он кричал, пока не охрип, дал голосу отдохнуть и продолжил колотить, потом снова принялся кричать.

Но все эти физические усилия не были столь изнурительными, как путаница в голове. Любое логичное рассуждение заходило в тупик и повергало его в полное замешательство.

Кто-то убил Зелстона, и убил руками Люка. Люк не хотел, но он это сделал. Джексон защищал его. И все же Джексон был аристократом, Равным, и, значит, он обманул и предал его. События последних суток сплетались в запутанный лабиринт, в котором Люк блуждал и не находил выхода.

День подошел к концу, а его так никто и не услышал. Люк, изможденный, привалился к двери и сполз по ней вниз. Должно быть, он так и уснул под дверью. А проснулся оттого, что она открылась, и Люк свалился на сапоги стоявшего на пороге человека.

Трудно было рассмотреть, кто это, потому что в одной ладони, как в чаше, человек держал свет, яркий, точно свет звезды.