Химеры повержены, ее близкие погибли.

Из-за него.

Отчаяние терзало Акиву, отрывая кусок за куском, изгрызая внутренности. Он виноват. Все случилось из-за него. Наверное, Кэроу сейчас в Лораменди, по колено в прахе своего народа, одна. Или хуже, с этим ничтожеством, Разгутом. Что будет с ней?

Надо было за ними проследить. Кэроу не понимала. Тот мир, который она помнила и куда хотела вернуться, стал другим. Там ей не будет ни помощи, ни утешения — только пепел и ангелы. Свободные земли разорены, повсюду серафимы; химеры или погибли, или в плену, их гонят караванами в рабство. Кэроу там убьют. Ее быстро заметят — лазурные волосы, плавный бескрылый полет…

Нужно найти ее во что бы то ни стало, раньше других.

Разгут обещал ей показать портал. Наверное, какой-то старый, давно забытый. Падшему и не такие тайны известны. Акива бросился за ними следом, но не смог найти ни их, ни портала. Пришлось лететь к другому, тому, что сейчас перед ним. Пока Акива напрасно рыскал над океанами и горами, могло случиться что угодно.

Он решил вернуться в Эрец невидимым. Дань легка. Для этих чар старых ран будет достаточно. Магия не дается даром, за нее нужно платить, болью. Проще простого — взять боль из ран и получить столько магии, сколько нужно, чтобы раствориться в воздухе.

Он отправился домой.

Перемена в ландшафте была незначительной. Здешние горы похожи на тамошние, разве что в человеческом мире в отдалении мерцали огни Самарканда. Здесь города не было, только на вершине горы виднелась сторожевая башня с парой охранников-серафимов на парапете. Еще отличительный знак Эреца: две луны, одна яркая, другая — призрачная, едва различимая на небе.

Нитид, яркая сестра, у химер богиня практически всех и вся, кроме убийц и тайных влюбленных — эти под покровительством Эллаи.

Эллаи. Увидев ее, Акива стиснул зубы. «Я знаю тебя, ангел», — могла бы прошептать она. Разве не провел он месяц в ее храме, разве не его кровь обагрила рощу и священный источник?

«Богиня убийц вкусила моей крови, — думал Акива. — Понравилось ли ей? Хочет ли она еще? Сделай так, чтобы Кэроу была в безопасности, и тогда можешь выпить меня до последней капли».

Он полетел на юго-запад, страх тянул его, как на крючке. Акива пытался опередить рассвет, боясь, что опоздает. Опоздает и… что? Найдет ее мертвой? Он постоянно вспоминал казнь Мадригал: голова глухо ударилась о помост, со стуком перевернулась — и рога не дали ей укатиться дальше. Теперь на месте Мадригал ему представлялась Кэроу, та же душа, но в другом теле, и нет рогов, которые остановили бы ее голову на краю эшафота, только невероятная шелковистая лазурь волос. Хоть ее глаза теперь черные, а не карие, они так же погаснут. Ее не станет. Снова. Снова и навеки, потому что Бримстоун уже не оживит ее — его тоже нет. Теперь смерть непоправима.