Голоса он слышал сквозь вязкий гул. Те искажались, двоились, троились, изменялись до неузнаваемости, и слова теряли смысл. Смущали его своей странностью, как смущает эхо напуганного путника, застигнутого врасплох ночью на забытой всеми дороге.

Тэо с трудом поднял тяжелые веки и увидел нависающего над ним гиганта с топором. Все его мраморное тело было серым, растрескавшимся, и статуя, под которой лежал акробат, грозила рухнуть в любой момент.

— Добро пожаловать в мир живых, циркач, — совершенно неприветливо прозвучал голос Лавиани. В ее холодных глазах затаилась настороженность и опаска.

— Что случилось? — Он аккуратно попытался принять сидячее положение, и ей пришлось отступить на шаг. — И что у тебя с лицом?

— О?! Ты заметил?! Как здорово! — Сойка была полна ядовитой иронии.

— Прекрати, он не умышленно, — устало попросила Шерон откуда-то сбоку.

— Конечно же не умышленно. Если бы он такое специально сделал, я бы уже свернула ему шею. Это, мальчик, твоя работа. — Лавиани ткнула на опухшую скулу, где в скором времени должен был появиться синяк взамен почти исчезнувшего, доставшегося ей от шаутта. — Как только ты очутился в городе, то взбесился. Наверное, не терпится стать пустым. Пришлось тебя успокоить, чтобы ты не натворил глупостей.

— Эй. Прости. Я не хотел. Сейчас со мной все нормально, и я не собираюсь…

— Уверена, тогда ты тоже не собирался. Просто что-то нашло, и вот ты уже не тот, кого мы знаем. Наверное, все же правильно, что ты не носишь при себе острых вещей. Пока тебя догонишь и усмиришь, сто потов сойдет.

— Я убегал?

— Если так можно назвать твои обезьяньи кувырки.

Тэо видел, как она зла, и нащупал под волосами, у затылка, шишку.

— Камнем в меня кинула?

— Ну, раз ты соображаешь, значит, с головой все в порядке. А то наша указывающая мне едва печень не съела, опасаясь за твое здоровье. Сиди! Дай посмотрю.

Она приложила ладонь к его виску, на несколько мгновений прикрыв глаза.

— Все нормально. Череп цел, никаких внутренних кровотечений. Кружится?

— Нет.

— Нет? А должна бы. Ну, значит, все хорошо. Вот видишь, девочка. А ты нервничала.

Шерон посмотрела на Лавиани с осуждением:

— А если бы ты убила его?