– Значит, Вольдеморт украл палочку Морфина и убил ею? – вздрогнул Гарри.

– Именно, – подтвердил Думбльдор. – У нас нет воспоминаний, которые бы это доказывали, но, думаю, можно с уверенностью утверждать, что так и было. Вольдеморт применил против дяди сногсшибатель, забрал его палочку и пошел через долину к «большому дому». Там он убил мугла, бросившего его мать-ведьму, а заодно и бабушку с дедушкой, истребив тем самым недостойный род Реддлей и отомстив отцу, который никогда его не хотел. Затем он вернулся в лачугу Монстеров, с помощью хитроумного волшебства внедрил в дядино сознание ложные воспоминания, положил палочку рядом с его бесчувственным телом, забрал перстень и скрылся.

– А Морфин так и не понял, что никого не убивал?

– Нет, – покачал головой Думбльдор. – Как я сказал, он дал полное признание и очень гордился собой.

– Но у него оставалось и это воспоминание, настоящее!

– Да, но, чтобы его выудить, понадобилась довольно сложная легилименция, – сказал Думбльдор. – А зачем проникать в глубины Морфинова сознания, если тот уже признался? Однако мне удалось добиться свидания с Морфином в последние недели его жизни; к тому времени я уже собирал сведения о прошлом Вольдеморта. Я насилу извлек настоящее воспоминание и, увидев, что оно содержит, попытался вызволить Морфина из Азкабана. Увы, он умер раньше, чем министерство успело принять решение.

– Но почему министерство не догадалось, что это дело рук Вольдеморта?! – гневно воскликнул Гарри. – Он же был несовершеннолетним! Они же вроде умеют обнаруживать такие случаи!

– Ты абсолютно прав, умеют, но только колдовство, а не исполнителя: ты же помнишь, как тебя обвиняли в наложении невесомой чары, в котором на самом деле был виноват…

– Добби, – проворчал Гарри; несправедливость обвинения до сих пор жгла душу. – Значит, если ты несовершеннолетний и колдуешь в доме взрослого колдуна или ведьмы, министерство ничего не узнает?

– Там, безусловно, не смогут сказать, чьих это рук дело. – Думбльдор чуть улыбнулся при виде негодования Гарри. – Они полагаются на родителей, считая, что у себя дома те отвечают за послушание отпрысков.

– Чушь, – отрезал Гарри. – Смотрите, что было с Морфином!

– Согласен, – кивнул Думбльдор. – Каким бы ни был Морфин, он не заслужил смерти в тюрьме, да и обвинения в убийстве, которого не совершал. Однако становится поздно, а я хочу показать тебе второе воспоминание…

Думбльдор извлек из внутреннего кармана еще один хрустальный флакон, и Гарри притих, вспомнив, что это воспоминание – самое важное. Содержимое флакончика словно загустело и не хотело переливаться в дубльдум – неужто воспоминания тоже портятся?