Тамлин признался мне в любви. Я ощутила истинность его слов даже раньше, чем их услышала. Мне сказала об этом ночь наших любовных слияний. Тамлину не хотелось расставаться со мной — он отправил меня в мир людей ради моей же безопасности, освободил от всего, что налагало на меня Соглашение. Притианию ожидали сильные бури; настолько сильные и жестокие, что даже верховному правителю сложно выстоять. Я должна остаться здесь. Это единственное мудрое решение. Однако на душе у меня царил мрак. Я не могла побороть ощущения, что сделала ужасную, непростительную ошибку, уехав. Тамлин мог приказывать что угодно, но я помнила слова суриеля: «Оставайся с верховным правителем». Вряд ли суриель хотел меня погубить, ведь я спасла его от нагов.

Но мне пришлось отбросить все мысли об оставленном мире. Навстречу уже шел плачущий отец. Элайна оказалась права: он объявил, что обязательно устроит пышный бал в честь моего возвращения… Я целиком выполнила обещание, когда-то данное умирающей матери. Я освободилась от дальнейших обязательств перед близкими, которые теперь купались в богатстве… но на сердце становилось все тяжелее. Его накрыло мрачной тенью, и она лишь разрасталась.

Глава 29

Глава 29

Я легко сочинила историю о моей жизни у тетушки Риппелии. Старушка обожала книги и заставляла меня читать ей вслух. Попутно она давала мне уроки хороших манер и сетовала, что я не попала к ней раньше. Две недели назад она тихо скончалась во сне, оставив мне в наследство все свое состояние.

А состояние, надо сказать, оказалось внушительным. В сундуках, которые приехали вместе со мной, лежали не только наряды. Некоторые были доверху набиты золотом и драгоценными камнями. Помимо обработанных самоцветов, сундуки изобиловали крупными необработанными камнями. Того, что я привезла, хватило бы на тысячу особняков.

Отец сразу же взялся за составление описи привезенных богатств и заперся у себя в кабинете. Окна кабинета выходили в сад, где я сейчас сидела с Элайной, любуясь цветами. Слушая ее болтовню, я украдкой наблюдала за отцом. Перед ним стояли весы, на которых он взвешивал громадный необработанный рубин величиной с утиное яйцо. В отцовских глазах снова появился блеск жизни, движения утратили былую вялость. Таким он был когда-то, пока не разорился. А еще — он теперь почти не хромал. Я спросила у Элайны, кто и чем помог его ноге, и сестра рассказала еще одну «чудесную» историю о каком-то врачевателе, появившемся из ниоткуда. Он снабдил отца мазью и целебным снадобьем, наотрез отказавшись брать деньги… За одно это я была навеки благодарна Тамлину.