Этого не может быть. Николай стоял на краю Каньона и своими глазами видел Дарклинга, объятого пламенем, но вот оно, его тело, целое и невредимое. Должно быть, это какая-то иллюзия или точная копия.

Юрий встал рядом с носилками, отшвырнув в сторону страницы с литургическим текстом. Его рясу украшали черные розы и эмблема солнечного затмения.

– Простите меня, – обратился он к Николаю. Его лицо выражало раскаяние. – Мне жаль, что все так вышло. Я хотел бы, чтобы вы оба остались живы. Но Беззвездный – величайшая надежда Равки. Он должен вернуться.

Я не знаю, о чем молиться.

– Ну же, Юрий, – сказала Елизавета. – Эта честь принадлежит тебе.

Николай вспомнил лепет монаха, когда они только попали в Каньон. Свершилось предсказанное. Вспомнил вьющиеся побеги розы, которыми Елизавета оплела плечи Юрия, якобы желая его успокоить. Нет, святая вовсе не успокаивала монаха, а боялась, как бы он не сказал лишнего. Юрию отведена своя роль в сегодняшнем ритуале. Он ведь упоминал, что Дарклинг являлся ему в видении.

Монах приблизился и протянул руку к сверкающему осколку в сердце тени. Николай с внезапной ясностью осознал: если он выдернет шип из груди монстра, это станет концом всему.

– Юрий, не надо. – Мольба в собственном голосе резанула по ушам. Королю не пристало умолять. – Не делай этого.

– Вы – хороший человек, – сказал монах, – но Равке нужно больше, чем просто человек. – Он рывком вытащил шип.

Нет. Николай не должен этого позволить. Он открыл дверь, настало время пройти через нее. Монстр пока не стал Дарклингом, еще нет. Пока что он – нечто бездыханное, нечто, рвущееся к жизни, тень со своими желаниями и аппетитами, тень, с которой Николай прожил три года.

Почему ты скрываешь демона? Потому что это злобное, жестокое, полное звериного бешенства существо. И, нравится это Николаю или нет, все эти качества – по-прежнему часть его собственной натуры. Подобное притягивает подобное. Раньше он сражался с демоном, а теперь будет его кормить.

Николай закрыл глаза и послушно сделал то, что велел ему темный голос. Перестал быть идеальным принцем, достойным королем. Потянулся навстречу всему болезненному и постыдному в глубинах своей души, – тому, что раньше прятал. В это мгновение он уже не был добрым, милосердным или справедливым. Он стал монстром. Покинул свое бренное тело.

Открыв глаза, Николай обнаружил, что смотрит на Юрия под другим углом и различает все до мелочей – пятна копоти на очках, жесткие волоски в тощей бороденке. Крылья за спиной захлопали, сердце монстра забилось чаще. Он дико зарычал и бросился на монаха.