– Такие милые! – воскликнула Тами, вечно флиртующая девушка, которая училась в колледже Порт-Масси на зубного техника.

– Тод, а своими новостями ты собираешься поделиться? – спросил Дерек.

Тод оглядел кружок собравшихся и расправил плечи.

– Вчера я записался в армию.

После этого объявления последовала короткая пауза.

– Молодец, Тод, – сказал Кори.

– Обалдеть! – сказал Сэмми.

– А что об этом думают твои родители? – спросила Эми, подружка Тами.

– Мама волнуется, что меня отправят в Оортоко, но поддерживает. А папа против, говорит, это предательство – драться на стороне шотарцев после того, что они сделали с Кеконом и нашей семьей.

Большинство кеконцев в Эспении были выходцами из семей, сбежавших от шотарской оккупации еще во времена их отцов и дедов. У многих были дальние родственники из Людей Горы, которых пытали или казнили.

– А мне так не кажется, – с легкой злостью заявил Тод. – Оккупация была тридцать лет назад, да и вообще, я буду сражаться не за шотарцев, а за Эспению, чтобы югутанцы не воображали, будто могут править миром. Рекрутер сказал, что им нужны кеспи вроде нас.

– Я тоже об этом подумываю, – признался Сэмми.

– Теперь это единственный законный способ носить нефрит, – напомнил Тод. – А если в записях из бюро иммиграции записано, что хоть один из родителей приехал с Кекона, тебя направят в спецподразделение. Если получится, для тебя сделают исключение по медицинским показателям – низкую дозу СН-1 или вообще без него, и никакого ограничения в три года. И не станут наказывать за то, что до службы носил нефрит.

– Но свой нефрит все равно носить не получится, – уточнил Кори. – Я слышал, там каждый начинает с нуля. Даже если ты уже занимался традиционными дисциплинами, в армии все сделают по-своему.

Тод сунул руки в карманы и сказал:

– Думаю, оно того стоит. Мне нравится, что люди считают нас патриотами, понимаешь? Они поймут, что нефрит можно использовать во благо, поставить его на службу Эспении.

Анден мог бы возразить, что это не одно и то же, но сдержался и промолчал. С тех пор как он поселился в Порт-Масси, это был самый странный разговор, поставивший Андена в тупик. Зеленая кость на службе у правительства, запретившего ему носить нефрит? Добровольно покинуть родной дом, чтобы воевать в далекой стране за людей, которым ничего не должен, убивать гражданских и нарушать айшо? Совершенно не по-кеконски.

После обсуждений за обеденным столом у Хианов и из кеконоязычной газеты, которую они выписывали, Анден знал, что на кеконском острове Эуман сейчас больше сотни тысяч эспенских солдат. Кекон оказывает экономическую и транспортную поддержку в войне, но эспенское правительство давит на Королевский совет, требуя большего. Понятно, что кеконцев это злит. Шаэ обвинили во всех грехах из-за ее былых связей с Эспенией и вынудили защищать репутацию в дуэли на чистых клинках с Айт Мадой, чуть не окончившейся смертью. Анден с трудом мог такое вообразить, от одной мысли ему становилось нехорошо. Иностранцы и их война доставляли кузенам Андена из Равнинного клана одни неприятности.