Возможно, Хило думал так же, потому что отодвинул тарелку с оставшейся едой и сказал Тару:

– Нужно убить кого-нибудь из Кобенов. Не парнишку или мать, а Зеленую кость, кого-то близкого. Но чтобы это сделали не наши люди, а какой-нибудь наемник, который никак не приведет к Равнинным. Это должно выглядеть как явное убийство, а не несчастный случай.

– У матери мальчугана есть брат, который носит нефрит, и дядя, – отозвался Тар.

– Хорошо, – сказал Хило. – Любой из них подойдет. Будет лучше, если он умрет, но даже если и не умрет, все равно сгодится. Главное, чтобы они не знали, кого винить.

Маики кивнули. Кобены были многочисленной семьей, но не отличались умом, а теперь, когда они получили преимущество над семьей Иве, их можно спровоцировать на полезное для Равнинных нападение, как они напали на пьяных иностранцев. Тар хотел задать вопрос, но тут подошел выказать свое почтение Фонарщик и владелец «Двойной удачи», господин Юнь, несколько минут они болтали с ним.

Когда улыбающийся ресторатор поклонился и ушел, Хило сказал своему помощнику:

– Торопиться с убийством кого-то из Кобенов не нужно, можно подождать до моего возвращения из Эспении.

Когда они уже встали и собрались уходить, Хило положил руку Кену на плечо.

– Я не забыл о том, что ты сказал про Запуньо. Потеря нескольких крыс вполне ожидаема, но ты прав в том, что это оскорбительно. Сейчас у нас куча проблем, но я согласен, нужно жестче вести себя с Ти Пасуйгой. Мы что-нибудь придумаем, когда я вернусь.

Тау Маро вернулся с полуденной встречи совета директоров «Четырех добродетелей» с ощущением осторожного оптимизма, но вместе с тем и сильно разочарованным. Эта благотворительная организация существовала всего год, но уже успела привлечь больше средств, чем планировала, и получила хвалебные отзывы в прессе. С другой стороны, усилия по лоббированию в Зале Мудрости ключевых вопросов по проблемам беженцев не увенчались успехом. Когда доходило до бизнеса и политики, было чрезвычайно сложно добиться чего-либо без поддержки клана. Видимо, именно слово «клан», размышлял Маро, обозначало комбинацию упорной надежды и неизбежных трудностей, влияющую на все стороны его жизни, от академической карьеры до политики, работы в некоммерческих организациях и даже сердечных дел.

Он вошел в свой кабинет и обнаружил, что там его дожидаются трое. Двое, судя по возрасту, могли быть студентами, но он их не узнал. Третий сидел за столом Маро и медленно раскачивался в кресле, он обладал нефритовой аурой, но нефрита видно не было. В Жанлуне это все равно что оттопыривающийся над нелегальным пистолетом пиджак и означает только одно – этот человек не имеет права носить нефрит и занимается каким-то криминалом.