Уйти. Оставить Кресент-Бич. У меня внутри все сжалось. Вот и все. Я становлюсь отступницей, покидаю «Коготь» ради своего же блага и пускаюсь в бега как преступница. Вместе с Кобальтом и двумя другими сородичами, но все же. Увижу ли я когда-нибудь своего брата? Или кого-нибудь из своих друзей?

Нет. Нет, не увижу. Мое время в качестве обычного человека истекло. Я выбрала свой путь и те последствия, которые с ним были связаны. Больше никакого серфинга, волейбола, вечеринок и общения с друзьями. Больше никаких поцелуев с мальчиками в океане, бабочек в животе и желания того, чтобы весь мир на время остановился. Лето подошло к концу, как я и предполагала, и нужно двигаться дальше.

После того, как я разберусь с последним делом.

– Пока нет, – сказала я Кобальту, наблюдая, как его глаза расширились от удивления. – Есть еще кое-что, что я должна сделать.

Гаррет

Гаррет

Она сбежала.

Я смотрел, как Эмбер улетала. Сердце билось у меня в горле. Мой отряд окружал меня, подняв оружие и открыв огонь. Я наблюдал, не двигаясь с места, как Эмбер бежала по песку, прыгнула в воздух вместе с синим драконом и взлетела на скалу, стараясь убраться подальше. Мое сердце остановилось, когда мне показалось, что в нее попали, и она зависла в воздухе, в отчаянии зацепившись за скалу. Но Эмбер оправилась и взмыла над вершиной красной вспышкой крыльев и чешуи, а потом исчезла из вида.

Я медленно выдохнула с облегчением. «Убирайся из города, Эмбер, – мысленно приказал я. – Беги от нас как можно дальше и не оглядывайся».

– Себастьян!

Отряд возвращался, двигаясь по песку, опустив оружие в знак поражения. Ждать возвращения драконов было бесполезно, они давно уже вне зоны досягаемости, и все это понимали. Командир отряда направлялся ко мне, длинные ноги несли его по песку, каждый его мускул был напряжен от едва сдерживаемой ярости. Я вытянулся по стойке «смирно», когда он подошел и приблизил свое лицо к моему, пытаясь просверлить взглядом дыры у меня в голове.

– Объяснись! – приказал командир низким напряженным голосом, пока остальная часть отделения, раздосадованная и озадаченная, собралась вокруг. Большинство солдат я знал годами, всю свою жизнь. Они были боевыми товарищи, рядом с которыми я сражался, стоя плечом к плечу на поле боя. Они спасали меня не раз от верной смерти, а я их. Теперь же никто из них не выглядел дружелюбно. Некоторые казались сбитыми с толку, не понимая, что происходит, но многие смотрели на меня с подозрением. Я не должен был находиться здесь в одиночестве, и, по крайней мере, было очевидно, что из-за моего безрассудства наши цели сбежали. Пока еще никто из них не знал истинной причины.