Но вместо этого, мужчина приспустил штаны и прижался гладкой округлостью своей набухшей плоти к моему естеству. Дерзко провел по влажному телу, и остановился напротив пульсирующего желанием входа.

Сердце бешено застучало от предвкушения. Жар опалил щеки, разлился в груди и по позвоночнику спустился к бедрам. Я уже хотела его так сильно, что была готова просить, умолять, кричать.

Но этого не понадобилось. Леран слегка двинулся вперед, протолкнув в меня внушительную округлость своей твердой плоти, и тут же вышел.

Я хрипло задышала, сдерживая стон.

Он вновь едва толкнулся вперед, дразня налившееся нетерпением естество, и тут же подался назад.

Я готова была выть от нестерпимого почти болезненного желания.

Снова медленное движение вперед, тягучее ощущение растягивающейся плоти, и плавное — обратно.

Я закрыла глаза, пытаясь терпеть эту пытку, сводящую меня с ума. Это было так обжигающе-дерзко, и так сильно увеличивало мою потребность в полном воссоединении тел, что хотелось кричать.

— Не знаю, — раздался ответ одного из командиров. — Возможно, стоит доложить о ситуации королю.

— Его величество посвящен в детали, не сомневайтесь, — ответил седобородый. — Он верит брату во всем. Несмотря на то, что когда-то сам его и изгнал.

— Но тогда какой у нас выход?

— Делать все по своему, — раздался ответ от одного из них. — Завтра утром снимаемся со стоянки и возвращаем солдатам бомбы. Король ничего не узнает. А наши войска слушают нас, а не его.

На некоторое время воцарилась тишина, в которой сохранять безмолвие мне было еще тяжелее.

— Но это же бунт. Нас повесят, — тихо ответил третий военачальник.

— Не повесят, если этой ночью мы убьем лайета Дайше.

В этот момент Леран, наконец вошел в меня до конца. Ноющее ощущение абсолютной наполненности разлилось по телу, как легкий наркотик, заставляя двинуть бедрами ему навстречу.

Все выглядело так, словно ужасные слова командиров моего возлюбленного нисколько не волновали.

Я блаженно выдохнула, выгибаясь в спине. Леран снова медленно вошел, зафиксировав движение секундой неподвижности, и тут же вышел, повторив.

Его толчки были чувственным и глубокими, но осторожными настолько, насколько нужно, чтоб не трясти стол. С каждым разом я все тяжелее дышала и все сильнее кусала губы.

К счастью или нет, но придя к своему страшному решению, мужчины переглянулись и быстро покинули шатер. И вот тогда лайет Дайше начал двигаться обжигающе быстро. Мы все еще оставались черными тенями на полу, подрагивающими в свете свечей. Но теперь эти тени мелькали в неистовой страсти, разнося вокруг звуки нашего удовольствия.