– Зачем тебе понадобился мой амулет? – В голову Хана закралось неприятное подозрение. – Если тебе нужны были деньги – взяла бы мой кошель.

– Я не хотела, чтобы ты лез в штаны, – ответила Кэт. – Я знала, что ты прячешь там ножи.

– Ты все это время охотилась за амулетом? Да?

После продолжительной паузы воровка кивнула.

– Я думала, что дорого его продам. Ты всегда так за него трясся и никогда не оставлял, так что пришлось снять его прямо с тела.

Внезапно мозаика сложилась.

– Это ты заходила в мою комнату? Искала амулет?

– Не заходила я в твою лачугу! – вспылила Кэт. Хан недоверчиво вскинул бровь, и девушка пробормотала: – Как ты узнал? Я же все оставила как было.

– Это случилось во время ужина декана, и ты знала, что дома никого не будет, – добавил Танцующий с Огнем, и они с Кэт пристально уставились друг на друга. Неожиданно Хан почувствовал себя лишним, всего лишь наблюдателем.

– Я… я залезла сюда, потому что хотела помочь. – Воровка как зачарованная не сводила глаз с горца. – Я чувствовала себя виноватой. Думала… смогу загладить то, что случилось в Феллсмарче. – Девушка тяжело сглотнула. – Мне не следовало вмешиваться.

– О чем ты? Что случилось в Феллсмарче? – Голос Танцующего с Огнем звучал тихо и успокаивающе.

– То, что произошло с Кандальником. С его мамой и сестрой. С… «тряпичниками», – прошептала Кэт.

Горец снял компресс с ее головы, снова намочил и вернул на место.

– Почему ты решила, что должна что-то исправить?

Воровка сорвала тканевый лоскут и отшвырнула его.

– Потому что это – моя вина!

Хан пораженно уставился на Кэт. Девушку можно было обвинить во многом, но только не в этом.

– Нет. Если вина на ком и лежит, так это на мне. – Он вспомнил, насколько убитой горем казалась подруга в тот вечер, когда случился пожар, как она и остальные «тряпичники» не давали юноше войти в конюшню.

В тот вечер Кэт уберегла Хана от смерти.

– Ты бы не смогла спасти их. – Его голос чуть смягчился. – Ты не должна винить себя.