— И командуете прибывшим отрядом?

— Теперь еще и кораблями, которые пришли за мной.

— Я не знаю что сказать, — ахнул тамплиер. — На вид вы такая хрупкая женщина…

— Вы, наверное, слышали о моем брате?

— Конечно, о нем только глухой в Акре не слышал. Чудотворец! Я видел Императора Фридриха после исцеления и не мог поверить своим глазам.

— Наш род был наделен Создателем особым даром. Но у него, — она покосилась глазами на небеса, — было, по всей видимости, хорошее настроение и он решил пошутить. Поэтому Максима он наделил даром исцеления, а меня — боевыми способностями. Я длань кары.

— Исцеления? — Удивился Жером. — Но… как же тогда он разбил в одиночку отряд наместника Иерусалима?

— Полагаю, что вы слышали, что слишком много лекарства вполне может стать ядом. Так что лечить можно по-разному, — усмехнулась Василиса. — Иных уж нет, других долечим.

— Кхм… — поперхнулся Жером. Такая трактовка ему показалась жутковатой и неожиданной.

— У любой силы есть много граней проявления. Ничего однозначного в природе не существует. Вот я — длань разрушения, однако, смотрите. — Василиса подошла к борту корабля, пару секунд смотрела на водную гладь подле него, а потом поманила пальчиком и… о чудо! Из воды на глазах совершенно ошалевшего Жерома мягко вынырнул камень немалого размера, аккуратно приютившись на изящной ладони женщины, которая просто по определению такую махину не могла бы удержать даже двумя руками. После чего Василиса улыбнулась максимально миловидным образом, а камень практически мгновенно раскалился добела и стал оплывать, капая в воду с шипением. Причем рука и одежда девицы оставались совершенно целой, хотя на самом Жероме одежды начали немного парить и местами даже слегка тлеть — слишком уж нестерпимый жар шел от камня.

Однако через секунд десять этой фантасмагории выпученные глаза француза уставились на небольшую статуэтку в руках и Василисы Николаевны. Все так же раскаленную и пышущую нестерпимым жаром. Она, едва заметно усмехнувшись, видя реакцию тамплиера, и осторожно подула на нее, мгновенно остужая и, словно полируя.

— Держите, — протянула она получившуюся поделку, поблескивающую стеклянным блеском. — Это вам на память.

— Боже… как это вообще возможно? — Тихо прошептал Жером.

— Берите, она уже совершенно остыла. Как вы видите — даже разрушение может быть далеким от обычных представлений о нем.

Жером робко взял статуэтку высотой пятнадцать сантиметров. Он смотрел на нее и не мог поверить своим глазам, встретившись с усталым взглядом каменного рыцаря-тамплиера, опершегося на щит с гербом ордена. Качество ее было настолько невероятное, что ему казалось, словно это живой человек, превратившийся в камень по чьей-то чудовищной воле.