— Пацан, — позвал Лореотис. Я повернул к нему голову. — Подожги там чего-нибудь, да поярче, чтоб отсюда видно было. Мы трансгрессируем. Остальные! — Он повысил голос, обернувшись к рыцарям и Кевиотесу. — Ждите, пока я вычерчу руну на земле.

Гетаинир как раз этим и занимался. Лихорадочно выцарапывал пальцами на земле руну. Я скрипнул зубами. Ну уж нет...

Шагнул вперёд, шепнул слово Воздуху, и Гетаинир, вскрикнув, подлетел. Повис в метре над землёй, яростно трепыхаясь без всякого толку.

— Вы! — заорал я, выйдя на склон холма, обращаясь к ошалелым людям, не знающим, то ли продолжать нападение, то ли бежать без оглядки. — Вы — идиоты! Оставили беззащитными своих детей, доверились жулику, который собирался вас ограбить и отдать на съедение лягушкам. На город идёт голем из трёх Стихий, а вы подняли оружие на нас... Да ещё моё оружие! Которое я вам и сделал!

Это было правдой. Я только теперь заметил, что многие люди были вооружены подозрительно знакомыми мечами...

— Морт, я тебе ухо откушу, — страстно прошептала Натсэ.

— А я — второе, — сказала Авелла.

— А я тебе в задницу эти мечи затолкаю, — подключился Лореотис. — Да что у тебя в башке творится?!

Ну что за дилетантские вопросы?! Прекрасно ведь меня знает. А ну как я на полном серьёзе объясню? Он же сам умом тронется. Есть бездны, в которые лучше не заглядывать. Если рассудок и жизнь дороги вам, конечно.

— Сознаю свою вину, — буркнул я. — Меру, степень, глубину. И прошу меня отправить на текущую войну.

Чьи это слова — я знать не знал, но так обычно говорил папа, когда субботним утром, придя домой с перегаром и трясущимися руками, протягивал маме букет роз. Благо, у него такие косяки случались нечасто, и обычно стишок маму смешил. А мне показалось, что это стихотворение прекрасно подходит к моему случаю. Сказал — и воздух подхватил меня, понес над землёй, далеко от всех тех, кто осуждал меня, кто грозил расправой... Ай, блин, больно!

— М-м-м, ухо, — промурлыкала Натсэ, так и висевшая у меня на шее.

— Подожди, пока приземлится! — крикнула, поравнявшись с нами, Авелла. — А то упадёте.

— Держусь из последних сил! — вздохнула Натсэ.

***

Мы опустились на землю возле самой восточной улицы. Сначала мы с Натсэ, потом — Авелла и сразу вслед за ней — Акади с Алмосаей.

— Кошмар, — охарактеризовала ситуацию последняя.

Иначе и не скажешь. Туман уже проглотил три ближайших к лесу дома. Из густой белизны торчали только коньки крыш. И земля под ногами была мокрой — болото изо всех сил рвалось в Дирн.

Акади первой сориентировалась. Подняв руки, заставила ураганный ветер ударить в туман. Белое нечто колыхнулось. Мне показалось, что это уже и не туман вовсе, а что-то действительно вязкое, густое.