Она остановилась и сердито на меня взглянула.

– Куда ты меня тащишь? Нам срочно надо в столицу!

– Ты себя в отражении видел? – поинтересовался у меня Телириен, и я сердито на него оглянулся.

– Ты свалишься у меня со спины, едва я поднимусь в воздух, – ответил дракон с невозмутимым видом. – Это во-первых. Во-вторых, тебе не удастся пройти в столицу незамеченным. В-третьих, идти, не зная куда и зачем, – не наши с Лимирей методы. Так что пока она будет тебя выхаживать и заставит отоспаться и согреться, ты нам все расскажешь, и мы вместе решим, что делать дальше.

– Зачем меня выхаживать?

Лимирей и Телириен переглянулись.

– Он всегда был таким недалеким? – спросил у нее дракон. – Как его еще в полицию взяли…

Я прищурился и окинул Телириена недобрым взглядом: «Ну-ну, чешуйчатый, я это тебе еще припомню!»

Вскоре Лимирей нашла сухое место и отправилась куда-то в лес, скинув рюкзак и алхимическую сумку. Мы с драконом остались наедине. Я только сейчас понял, что колотит меня отнюдь не от холода, а от озноба. Неужели я умудрился заболеть, пока пробирался по лесам?

Под рубашкой у меня завозился енот. Я выпустил его, и зверек тут же замер, рассматривая Телириена. Дракон, в свою очередь, разглядывал енота.

Лимирей отсутствовала долго. Вернулась она с огромной охапкой хвороста, притащив еще убитого оленя. Телириен помог развести огонь, а Лимирей поставила греться котелок с водой. Она достала из сумки небольшую книгу и быстро пролистала ее в поисках нужного рецепта. Я подобрался поближе и взглянул на его название. Оказалось, она собиралась готовить противовоспалительное снадобье.

Пока Лимирей работала над зельем и разделывала оленя, мы не разговаривали. Телириен немного помогал ей, а я был не в состоянии даже подняться. Как только опустились сумерки, мне стало хуже.

Лимирей накинула на меня свою охотничью куртку и напоила снадобьем. Однако от него не полегчало. Мне устроили лежанку под деревом, укрыли со всех сторон, и я сам не заметил, как уснул. Я очень хотел рассказать, что мне удалось узнать, но не мог. Сил не было ни на что.

Проснулся я днем. Меня уже не колотило, но голова еще болела. В горле встал какой-то нездоровый ком. Я попытался что-то сказать, но вместо слов вырывался только хрип. Ветки тут же раздвинулись, и я увидел перед собой Лимирей. Она начала стаскивать с меня теплые вещи и помогла сесть под деревом. Потом она поднесла к моему рту воды, я сделал несколько жадных глотков и наконец смог прокашляться и заговорить. Сам удивился, как сипло и хрипло звучал мой голос.

– Лим… мы должны…