Меня вывели через боковой ход на улицу. Я обернулась, выискивая духа воздуха, которого призывала рано утром. Я так и не увидела его, но чувствовала, что он где-то рядом.

Стоявшая во дворе карета оказалась разделена на две части железной решеткой. Та часть, куда посадили меня с оборотнем, была укреплена магией. Я едва не заскрежетала зубами: оказалось, так просто отсюда не выбраться.

Я гордо расправила плечи и, чтобы хоть немного выпустить пар, кинула на оборотня горящий взгляд. Он стиснул кулаки и зарычал, показывая свою природу. Я оскалилась в ответ, но инстинктивный страх никуда не делся. Парень опешил, увидев мои длинные клыки, и испуганно обернулся в сторону решетки, за которой расположились сопровождающие.

– Господин Мерентел, а кого вы везете? – осторожно спросил он.

– Вампира, – коротко ответил тот и дал сигнал к отправке.

У парня вытянулось лицо. Я мрачно кивнула, подтверждая слова канцеляриста. К оборотню начало приходить понимание того, зачем он здесь. Я отвернулась. Не знаю, что он там фантазировал по поводу меня, но подтверждать или опровергать его теории я не собиралась. Пока что.

Карету тряхнуло, и она тронулась с места. Ее монотонное покачивание убаюкивало, и я сама не заметила, как задремала. Дорога все равно предстояла долгая. Возможно, к приезду все мои сопровождающие успеют отравиться, а я выиграю время и смогу найти решение, как выбраться из этой ловушки.

* * *

Я проснулась от боли. Нет, меня никто не трогал. Болело сердце. Кажется, противоядие перестало действовать. Иначе как еще объяснить мое тяжелое дыхание и резь в глазах от солнечного света?

Парень напротив тоже выглядел неважно. Бледный, он постоянно ерзал на своем месте, и его явно мучила тошнота. Я прислушалась к звукам за решеткой. Кажется, и там люди чувствовали себя не лучшим образом. Сколько мы уже ехали? Обычно отравление аконитом проявляется спустя полтора-два часа, но пары его действовали куда медленнее. Из-за смеси, которую я нанесла на одежду, отравление могло затянуться до пяти часов.

– Останови…

Голос просившего был хриплым и с одышкой.

Кортеж встал. Я не сводила взгляда с оборотня, а он – с меня. Что-то почуял? Или я выглядела настолько неважно, что он сообразил, кто виновник этого безобразия?

Кого-то вывернуло снаружи. Я хотела выглянуть в окно, но тут же снова упала на свое место. Великие Духи, даже двигаться тяжело!..

Дверца кареты распахнулась с нашей стороны. Не церемонясь, меня буквально выволокли из него и прижали к двери, держа за горло.

– Что ты сделала?! – почти в лицо прорычал мне канцелярист.