— Отныне ваши тела помечены клеймом жертвы, — донесся сверху голос Войда. — Этим клеймом отмечено все ваше существование, вся ваша жизнь — наше подношение Злу, до самой последней капли крови, до последнего мгновения вашей агонии.

Гатс провел рукой по шее, где алело клеймо.

— Вы стали пищей для нового Дитя Тьмы.

Часть гигантского пальца стала прозрачной и Гатс увидел Гриффиса, сжавшегося в некоем подобии материнской утробы. Куски кожи и плоти отрывались от него и уносились ввысь, из-за чего казалось что он охвачен огнем.

— Подожди!! Гриффис!

Гатс ударил ножом в стену, но тот лишь бессильно звякнул, высекая искры. Лица, еще недавно разлетавшиеся на части и брызгавшие кровью, сделались словно из стали.

— Я спасу тебя! Подожди! — закричал Гатс. — Я вытащу тебя оттуда!

— Все тщетно, — заметил Войд. — Человеческая сила здесь бесполезна.

— Он не нуждается в помощи, — вмешался Убрик. — Это было его желание.

— Заткнись! — прорычал Гатс, не переставая бить в стену.

— Ты слышал, — сказала Слэн. — Ты слышал его последние слова.

— Заткнитесь! Я сказал вам заткнуться!!! — рявкнул Гатс.

Лезвие с треском обломалось и Гатс ударил в стену кулаком.

— Это не так! Он не мог сделать это!! Он не мог… Он не мог такое сказать…

«Есть особые люди, рожденные изменить мир, неважно кто они —

простолюдины или аристократы, — вспомнил Гатс слова Гриффиса. — Эти люди являются проводниками божественной воли».

— Он не мог сказать это… — прошептал Гатс.

«Эта Мечта не для каждого, — сказал как-то Гриффис. — Для меня это способ узнать, кто я есть».

— Ты…

Взгляд Гатса не отрывался от Гриффиса.