— Я ухожу из отряда, Дарел. Ты осточертел мне до мозга костей!

— Рагнар?! — Теобальд аж привстал от удивления.

— А ты вообще заткнись, Тео! — рявкнул Рагнар, махнув в его сторону секирой. — Ты — всего лишь пес! И, как всякий пес, верный и бестолковый. С нами понятно, но ты… Ты подумал о своей семье, когда ринулся за этим?.. — Рагнар мотнул головой в сторону капитана. — Ты подумал, что ради этого сумасшедшего идешь на смерть?

— Раньше ты не говорил так, — тихо сказал Дарел.

Рагнар хохотнул.

— Раньше мне не дышала в затылок смерть.

Он обернулся и грохнул обухом секиры в окошко, где маячила очередная морда. Хейлот с визгом отскочил.

— Впрочем, Тео, тебе будет хоть какая-то польза от нашей смерти.

— О чем ты?

— О твоей жене, Тео. Теперь-то уж Дарел никак до нее не доберется.

— Объяснись, Рагнар. — Тео поднялся на ноги. — Мне не нравятся твои намеки.

— Никаких намеков, Тео. Все мы знаем, что твоя жена приколдовывает. Но в этот раз, когда мы отъезжали, об этом узнал и Дарел. Да-да, капитан, я видел твое лицо. Клянусь, я был уверен, что ты распорядишься немедленно ее арестовать!

Поникнув, Теобальд опустился на пол.

— Признайся, Дарел, ты готов был отправить ее на костер? Признайся сейчас, вряд ли у нас будет еще возможность поговорить по душам.

— Не рано ли ты хоронишь нас? — спокойно осведомился Дарел.

— В самый раз! Хотя ты-то, может, и уцелеешь. Сумасшедшим везет. Ты, Дарел, наверное, не знаешь, но ведь в гарнизоне тебя за глаза так и называют — Безумный или Сумасшедший. Ты ведь помешался на оружии. На оружии и мести. Живешь как нищий, с мечом, наверное, и в постель ложишься, я угадал? Так что на твоем месте, Тео, я бы подумал о том, как угомонить его прежде, чем нас угомонят хейлоты. Если, конечно, тебе дорога твоя жена.

— Рагнар, тебе лучше замолчать, — не глядя ни на кого, сказал Дарел.

— Неужели? Ты угрожаешь?

— Ты ведешь себя как истеричная барышня. Надо бы отхлестать тебя по щекам — это помогло бы успокоиться.

Дарел прикрыл глаза. Рагнара и впрямь следовало успокоить. Но схватка с хейлотами отняла слишком много сил, и Дарелу очень не хотелось вставать.