Голос Белославы возымел успокаивающий эффект, и секунда за секундой, я возвращала свои настоящие чувства, отрешаясь от чужих.

«Так, молодец, — нашёптывала хранительница, — ты их можешь их чувствовать, но в себя пускать не должна».

Я рвано дышала, хватая ртом морозный воздух. В висках стучало. Но мало-помалу дар подчинялся контролю. От перенапряжения я прокусила нижнюю губу, но не обратила внимания. Вернулось осязание и слух, словно нажали переключатель, ворвавшись с криками и металлическим запахом крови.

«Надя! — заголосил в сознании голос Видославы, заставив поморщиться. — Скорее, тебе нужно оказаться в центре пентаграммы. Остальным колдуньям необходимо встать на пиках её лучей. Видишь выделяющиеся маленькие круги, как навершие пятиконечной звезды?»

— Да, — вслух ответила я, рассматривая древние руны в огромной пентаграмме.

Это совпадение, что рисунок напоминает мой медальон-звезду?

Рукой я нашарила кулон на длинной цепочке, и схватилась за него, вновь оцарапавшись о грани камней.

— Что, да? — рядом со мной всё это время была Яна, — Ты вообще слышала, что я тебе говорила?

— Ты что-то говорила? — очнулась я. — Прости, я только сейчас справилась с даром и…

Я охнула и схватилась за голову руками. Нечеловеческий крик оглушил сознание, а сердце затопили чувства боли, одиночества и ненависти…

Что… нет, кто это?

С трудом различая внизу людей и нелюдей, я искала тех, чьи чувства не поддавались контролю.

Я закрутила головой, но стоило мне увидеть бессмертных, как стало только хуже… Я услышала их мысли: страдание, любовь, муки выбора, осознание, что они разрушают так горячо любимую ими планету, их безысходность…

Раян и Зара сражались друг с другом, ослеплённые проклятьем. Нанося друг другу раны, их боль увеличивалась в геометрической прогрессии.