- Это всё? - решил спросить у старика Эдик.

- Нет! - архимаг расправил ладонь и направил её на ползущую к Эдику половину зомби. Из неё полетели белые искры, и зомби замер. - Теперь всё!

- Быстро мы их!

- Хороший план! - кивнул старик. - Я знал, что ты не подведёшь.

- Да? - посмотрел на него Эдик.

Перед тем, как спрыгнуть вниз, он понял, что пока колдуны будут идти к лестнице внутри дома, а это не менее двадцати пяти метров по длинному коридору, у него будет шанс спалить их всех сразу.

- Ты убил одним заклинанием пятнадцать колдунов.

- Да? - говорил Эдик, еле стоя на ногах от неожиданно навалившейся усталости. Вместе с напряжением боя исчезла и сила. Она как вода во время отлива, ушла оставив дно незащищённым от жестоких солнечных лучей.

- Главари шли вначале, и когда пламя полетело по коридору, они отгородились ледяной стеной. Все кто были до неё - сгорели заживо, - бодро сообщил архимаг. - Когда я вышел из туалета и выглянул в коридор, то увидел ледяную стену и начал атаковать их магией. Так они оказались зажаты. Два колдуна остались бороться со мной, не считая волков, которые мгновенно умерли, а трио отправилось наружу через парадный вход. Когда я уничтожил двоих, то вышел через заднюю дверь и пошёл сюда.

- Я так и думал, - кивнул Эдик. - Пойду-ка поем.

- Я тоже, - кивнул архимаг. - Хотя надо потушить пожар.

- Да, поспешите, чтобы дом не сгорел, - проговорил Эдик.

Он вошёл в особняк и прошёл по обгоревшему коридору. Когда колдуны шли обратно к дверям, то они потушили пламя. И теперь об ужасном огне напоминали лишь чернота коридора и ужасный запах.

- Кажется у нас тут один живой, - заметила Ульрика, пиная сапогом колдуна в чёрном.

- Погрузи его в сон, - бросил архимаг.

- Хорошо! - воительница врезала валявшемуся колдуну латной перчаткой по голове.

Через десять минут улицу огласил топот двух сотен сапог, и прибежали солдаты Тиммелина. Эдик в этот момент ужинал и, встретившись с ними, приказал отправить гонца к ярлу и в тюрьму, чтобы забрали пленника.

Ульрика пошла за Тиммелином, и скоро он, выбежав из дома, начал отдавать приказы. Особняк оцепили, пленника увели, а Эдик де Тюк пошёл в свою комнату и лёг спать.

Эдик открыл глаза. Свет пробивался сквозь щели в тяжёлых шторах. Эго узкие потоки освещали большую комнату. Из темноты показалась старинная мебель. Особенно ярко вырисовывался камин у стены.

Эдик повернул голову, посмотрев на открытый шкаф, где сидел в засаде Тиммелин, встал и задумался. Он подошёл к плотным шторам, и они с визгом разъехались в стороны, впуская в комнату дневной свет. Эдик выглянул в окно. Из него открывался прекрасный вид на Юхо. Хмурое небо покрывали серые тучи, и должен был скоро начаться дождь. Город понравился Эдику. Он казался живым и красивым. А ведь когда он попал в этот мир, то тоже смотрел в это окно, пока брат не выселил его из этого особняка и жизни героя Юхо. И потом, когда он вернулся, как брат Эдика, он тоже смотрел в него же, но ничего не замечал. Он тоже видел город, но не осознавал его. Для него это была просто картинка. Эдик мог бы увидеть в окне что угодно, но это не было продолжением его жизни. Между ним и тем, что находилось снаружи его дома, стояла огромная стена. Тогда он не видел ни города, ни людей, ничего. Он видел лишь себя.