Хаджар, обмотав рану одеждами, соскочил с балкона. Он приземлился на одну из обрушившихся колонн. Элейн легко взмыла на точно такую же, стоявшую напротив.
Она направила белый клинок в грудь Хаджару.
– Убийца, – повторила она.
– Элейн, послушай, твой разум в плену техн…
Договорить принцесса не дала. С её меча сорвался ревущий поток пламени. Будь у Хадажра меч, он бы легко рассек его и не испытал особых трудностей. Но все, что осталось от его верного Лунного Стебля – лишь простая рукоять.
И внезапно мир замер. Хаджар смотрел на эту рукоять. На простой элемент, элемент, который
Эта мысль, скользкая, туманная, почти как мираж в далекой пустыни. Хаджар пока плохо понимал, что именно она означает, но чувствовал, как от неё веет мистериями Пути Духа Меча.
И Хаджар взмахнул рукоятью Лунного Стебля и на мгновение из неё появилось лезвие. Такое незримое, как и эта мысль. Удар, который получился в этот момент у Хаджара, не просто рассек пламя Элейн, но и разбил стену за её стеной и исчез только на расстоянии почти в семьдесят шагов.
Увы, для самого Хаджара такое озарение не прошло даром. От боли он едва не потерял сознание. Кровь рванула из раны, мигом пропитывая ткань и протекая на ноги и разбитый пол.
Элейн, потратившая едва ли не все силы на этот мощнейший удар пламени, тяжело задышала. Её главной проблемой оставалось то, что она умела сражаться, но не умела
Меч втянулся обратно в иероглиф на её ладони.
– Я убью тебя, – процедила принцесса и вытянула вперед правую руку.
С её ладони сорвался поток белой энергии. В нем Хаджар видел пламя и мечи.
Он повторил жест сестры. Он тоже вытянул вперед руку и тоже освободил те крупицы энергии, что у него остались. С его ладони сорвался поток оранжево-стальной энергии, внутри которого танцевали драконы.
Два потока, простых ударов чистой энергии, столкнулись посередине и закружились. Они боролись друг с другом.
Хаджар смотрел на сестру. Он прекрасно понимал, что если та даст слабину, если на миг потеряет контроль над своей энергией, то энергия Хаджара растерзает её и разорвет. Как разорвал бы свою жертву разъяренный дракон.
- “