Санкеш снова кусал кулаки.

Ночь он пытался было её приобнять, но каждый раз видел руки Рослара. Как они ласкали её бронзовую кожу, спуская все ниже и ниже… Это было неправильно. Не честно по отношению к Айше.

Санкеш это понимал, но не мог ничего с собой поделать.

На третий месяц, в разгар зимы, Санкеш ночью собрал свои немногочисленные пожитки, включавшие в себя украденный кухонный нож, свернул их в тюк и выскользнул во двор.

Острожно раскопал в сугробе самодельные снегоступы – приспособление, когда-то давно бывшее для него непонятным, и отправился к лесу.

– Санкеш, – он вздрогнул от звука своего имени, которое он не слышал так давно, что стал забывать как оно звучит не в его мыслях.

Позади стояла Айша. Босоногая, в ночной рубашке, она успела лишь накинуть тулуп и теперь по колени утопала в снегу.

– Прости, – прошептал Санкеш.

Он развернулся и пошел дальше.

– Я беременна! – донеслось ему в спину, но он так и не остановился.

Когда-то, как сейчас ему казалось, давно, они вместе мечтали, что если родиться девочка, назовут её Арликша. Арла – так звали мать Санкеша. И Икшан – мать Айши.

Но теперь… теперь он никогда бы не смог смотреть на этого ребенка, как на своего собственного.

Он оставил позади деревню и бесшумно ранящую слезы Айшу.

Санкеш уже давно перестал считать время. Каждое новое утро он ставил себе цель – дожить до вечера, а вечером ставил новую – дожить до утра. Дни он не различал, но где-то в прошлом месяце пришла зима.

Покрытый шрамами и ранами, Санкеш сквозь буран и мглу продолжал свой путь. Он шел к Ледяному Щиту. Туда, где некогда жили древние адепта и практикующие. Служители Солнца.

В реальности он уже не мог найти не мести, ни спасения и теперь уповал лишь на мифы.

Он сражался с простыми волками и медведями, съедая их прямо так – с кровью и без костра. Убегал от тех зверей, что умудрились сформировать Ядро и встать на собственный, звериный путь развития.

Его взгляд давно померк и стал железным.

Рахаим, наверное, гордился бы.