Тарисфаль сделал было шаг, но замер.

– Прости Елена, мне нужно немного подождать.

– Подождать чего?

Тарисфаль улыбнулся.

– … приветствовать вас на четвертом туре Турнира Двенадцати, – эхом донеслось после того, как стихли аплодисменты.

В этот день вся Арена была забита битком. Вплоть до того, что организаторам пришлось потрудиться и соорудить летучие трибуны, на которые продали дополнительные билеты.

Желающих посмотреть на ученика почившего Великого Мечника Оруна было хоть отбавляй. За посоледние несколько дней количество слухов, связанных со смертью Великого Мечника, превысили даже количество слухов на тему покушения на жизнь Императора.

– Вы видели церемонию прощания? – слышалось на трибунах. – Говорят, её проводил сам Император!

– Удивительно – он ведь и казнил Оруна.

– Нет, Орун сам себя казнил, чтобы заслужить прощение для ученика.

– Разве у него был ученик?

– С какой звезды ты свалился?! Он сейчас и будет сражаться!

– А откуда ты знаешь? Пары ведь выбираются случайным образом.

– Нет, ну ты действительно как вчера родился!

Под аккомпонимент подобных разговоров на боевую сцену – восьмиугольник, на метр возвышавшийся над уровнем земли, поднялся ничем не примечательный юноша.

Простые, сотню раз штопанные одежды, пара перьев в волосах, какие-то фенечки, левая рука покрытая алой татуировкой и еще длинные, густые, черные волосы, которые сейчас были затянутые в распушившийся хвост.

– Разве не с такой прической обычно ходил Великий Мечник?!

– Глядите, этот парниша даже такой же веревкой их подвязал!

– Идиоты! Это и есть его ученик!