— Что ты хочешь услышать, проходчик? — снизошла до ответа Чёрная. — Ты рискнул. У тебя получилось. Полагаю, награда была щедрой. Но разве это что-то меняет? Мы всё равно заперты здесь навечно.

— Почему ты не сказала, что юстициары могут открывать путь между секторами?

— При особых условиях — да. Что бы это изменило? Юстициар — это тупиковая ветвь. У нашей борьбы нет конца. Она вечна. Отбивая одну угрозу, ты готовишься к следующей.

— Даже отбив бедствие, да? — вставил я.

Чёрная ещё больше помрачнела, став бледной вровень со снегом.

— Всё бессмысленно, Арктур. Я тебе это уже говорила. Барахтайся, если тебе это доставляет удовольствие. Но если ты перейдёшь грань — я приду за тобой. Мне тоже нужно иногда делать свою работу.

— Тогда скажи вот что, если ты сама называешь себя юстициаром, то почему по ложному обвинению Серая называет ренегатами тех, кто вносит наибольший вклад в дело проходчиков?

— Тебе стоит спросить об этом у Серой.

— Серая — хранитель Обсерватории. Ты — первый юстициар. Я ничего же не путаю? Всё ещё первый?

— Меня не интересуют разборки фракций.

— Разборками фракций они были раньше, до вмешательства Серой!

— И что с того? Иди к Серой. Мне это не интересно.

— Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Сейчас в Обсерватории полно проходчиков Своры. Только ты можешь вмешаться в это безумие.

— Беспокойный цикл… было лучше, когда у проходчиков были свои цари.

Снова уход в сторону. Как же раздражает!

— Альма.

— Ч-чего? — осторожно спросила она. — Сейчас?

Чёрная сощурилась.

Альма подняла руку и отчётливо произнесла:

— Запрашиваю проверку статуса юстициара!