— Зачем ему спускаться вниз? — задал я вопрос, который мучил меня с того момента, как я услышал рассказ девушек о неудавшихся поисках Рейна.

— Терминал, — пожал плечами Мерлин. — Он мог быть ранен и не нашёл ничего лучше, чем идти к терминалу.

— В одиночку в терминал — не лучшая идея, — заметила Сайна. — Бывали случаи, когда на выходе такого смельчака ждал монстр.

— Другой у него могло не быть, — хмыкнул Мерлин.

— Первые этажи были охвачены прорывом хаоса, — припомнила Сайна. — В таком случае на третьем-четвёртом на тот момент было даже безопасней. Возможно, он ушёл ниже от порождений хаоса.

— Тоже вариант, — кивнул Мерлин.

— Зная Рейна, он бы скорее бросился защищать кого-то, чем спасать свою жизнь, — заметил я.

— Если там к тому моменту наших уже не было, то мог и уйти, — возразила Синица. — Мы с Тией вообще в конце боя не видели ни одного гильдейца. Они сразу отступили вниз, когда пришло подкрепление.

— Вы были бы там же, если б не чокнутая Эфкерия… — фыркнул Мерлин.

Третий этаж. Короткая стычка с простенькой нежитью. Затем аномалия. Мы сознательно выбрали путь через неё. Следует признать, с Эстель такой путь был быстрее, да и проще, чего уж. Вторая аномалия за ночь, в которую мы сознательно вошли. Что-то вроде блуждающих солнечных зайчиков, наступив на которые проходчик получал заряд испепеляющей вспышки, как сильнейшая боевая способность Мерлина.

Девушка как-то поняла последовательность хаотичных на вид перемещениях светлячков, а затем нашла способ обойти ловушку. Причём, что примечательно, используя наши возможности.

Как выяснилось, простая подсветка пути алхимика полностью обезвреживала эффект. Опасные солнечные зайчики сторонились другого света, а попадая на него, теряли боевые свойства.

— Что-то чувствуешь? — спросил я у Эстель в который раз за эту ночь.

— Ниже… Он спустился ниже. Четвёртый. Возможно, пятый этаж… — на лице у девушки было беспокойство.

— Что-то не так? — понял я.

— Да… — нехотя сказала девушка. — Каждый раз, когда я встаю на его след… просыпается одна старая проблема. Моя. Это очень плохо.

— Какая?

— Я… сложно объяснить. Ловлю воспоминания. Становлюсь их частью, делая своими. Ощущаю того, за кем следую.

— И?

— Арк… я боюсь, что твой друг сходит с ума. Я постоянно слышу голоса. Не могу разобрать. Всё размыто. Но что-то о силе. И власти. И справедливости. Но какой-то неправильной. И потому он с собой борется. И проигрывает.