— Думаешь, стоит? — насторожилась Синица. — Мы сейчас не готовы к новому бою…

— Ну, для начала, не сейчас. Сейчас привал и сон. Нужно восполнить запасы маны и подготовиться. А там, не думаю, что нам что-то всерьёз угрожает. Даже если там Эфкерия со своими подельниками, у нас тут как бы личная армия. Будет нужно, выпустим погулять некров, а сами уйдём.

Конечно, при таком раскладе потери неминуемы, а значит и откат. Но опять-таки, рассуждая здраво и отбросив навеянные модом эмоции, восстановить численность армии не составит труда.

— И как ты себе это представляешь? — задумался Хантер.

— Да просто буду призывать убежище время от времени, а ты направлять.

— А, ну да, и правда, — улыбнулся чешир-полукровка, на миг став невидимым. — Сейчас они вон там, — он махнул рукой влево.

* * *

Утро началось с сонной Тии, зевающей Сайны, улыбающегося Хантера и ароматного кофе.

Причём последнее было работой Тумора. Когда он увидел наши запасы кофе и приправ… ох, его лицо просто нужно было видеть. Редкой силы смешение неверия, счастья и удивления.

Впрочем, такой вид у него не сходил с лица с момента появления в убежище. Оно и не удивительно. Старик был откровенно счастлив и не мог поверить, что в Стене может быть подобное место.

На этом фоне даже знакомство с кровавым терминалом прошло как-то буднично. Малая цена за возможность жить в раю с неограниченным доступом к нормальной еде и кофе. С его доходами он и забыл, каковы на вкус нормальные каши, фрукты и овощи.

Но главное, с чего началось это утро — это с расклада карт Таро.

Ильгор тщательно перетасовал колоду, затем протянул мне, чтобы я сдвинул, снова перетасовал, приложил карты ко лбу и несколько секунд провёл с закрытыми глазами. А затем принялся выкладывать карты в одному ему понятной последовательности, рубашкой вверх.

Когда карт было выложено достаточно, искатель начал их переворачивать одну за одной. После каждой он некоторое время смотрел на весь расклад в целом, и только затем открывал новую карту, иногда задумчиво хмыкая.

Волосы парня из оттенка тёмной соломы перешли в черноту, как всегда, когда он начинал применять силу.

А затем, он наконец произнёс:

— Странно. Я не вижу его… — задумчиво сказал он. — Но вижу трансформацию. Вижу внутреннюю агрессию. Больше всего к себе, но он направляет её вовне, на мир. Перевёрнутая справедливость и дьявол… Хм. Дьявол означает страсть. Страсть к неправильной несправедливости? Или скорее страсть искоренять несправедливость…

— Это мы и так знаем, — заметила Сайна. — Что он у нас такой.