Князь Демидов цыкнул, но возражать уже не стал. Но его защита моих личных интересов вопреки указу Алексея Александровича грела мне душу. Дед обо мне беспокоился не меньше семьи Романовых.

Да, отец видел плюсы в ситуации. Но он предложил мне самому выбрать, и я мог отказаться. Так что и он учитывал мои интересы. А то, что князья не всегда между собой могут договориться — это нормально. Они же люди.

— Ну, несколько часов я точно выдержу, — произнес я. — Тем более что все «Стражи» будут готовы прийти мне на помощь в случае необходимости.

— Хорошо, Дмитрий, — отозвался Руслан Александрович. — Тогда мы принимаем предложение Игоря Михайловича. Но я на всякий случай отдам приказ, люди Демидовых будут неподалеку.

— Благодарю, дедушка.

Я улыбнулся, когда звонок уже прервался. Марина Кирилловна, до этого момент говорившая на два голоса сразу, моргнула, словно стряхивая оцепенение, и с дежурной улыбкой поклонилась мне.

— Нам нужно успеть подготовить вас к визиту в Кремль, Дмитрий Алексеевич, — сказала моя искусственная помощница. — Прошу не задерживаться в ванной.

И, развернувшись, она покинула влажное помещение, покачивая бедрами. Еще одна черта, которую привил ей Святослав Святославович.

— Жениться тебе надо, барин, — выдохнул я, вновь подумав о куклах для утех.

Уверен, боярич Волков не откажется от такой идеи и возьмется за нее с радостью.

* * *

К Кремлю я подъехал около двух часов после полудня. У меня еще оставался запас по времени, прежде чем появится первый наш биологический брат. Как раз хватит, чтобы при необходимости переговорить с цесаревичем.

«Стражи» встретили моего «Монстра» и, почтительно склонившись, помогли мне выйти из машины. Сегодня я был одет, как подобает истинному князю.

Дорогой строгий костюм с вышитым на груди гербом Романовых, белая рубашка со стоячим воротником, перехваченным галстуком, заколотым держателем с гербом Красноярского княжества. На пальце перстень с моей личной символикой, она же сверкает на запонках.

Вслед за мной роботы помогли покинуть внедорожник Марине Кирилловне, одетой в столь же строгую униформу красного цвета с моим гербом на груди, и черную юбку чуть ниже колен. Золотые волосы тут же подхватил и растрепал ветер, но прическа от этого стала еще только выигрышней.

— Ведите, — велел я, чуть наклонив голову.

На парковке, где мы остановились на этот раз, уже хватало посторонних. Так что и вести себя следовало так, как положено. Я — Романов, и каждый должен видеть с первого взгляда, что ему стоит отступить в сторону, чтобы не навлечь на себя мой гнев.