Колокольчик на каминной полке поднимается в воздухе и гремит, к нему присоединяется дергающийся шнур и звон напольных часов. Кто-то остановил их, а теперь завел, приведя в движение маятник.
– Пора бы разбудить это сонное царство.
Эверт вертится на месте в поисках кресла, организовывает его откуда-то из глубины комнаты, опрокинув при этом что-то.
– Ваше величество?! – взволнованный крик камердинера слышится далеко за пределами комнаты. – Ваше величество! Ваше!.. Величество!
Он наконец врывается в покои, вертится по сторонам, поражая воображение своими алыми икрами. Даже в часы скорби личный слуга короля не изменил себе в ярких и броских нарядах. Вот и сейчас на нем бордовая ливрея, отделанная сверкающей золотой нитью, слепяще белая блузка, темно-зеленые панталоны и ярко-алые чулки. Чудо-птица, а не слуга!
– Фольгюс, сделай, пожалуйста, кофе его величеству и…
Он не договаривает. Открытые двери пропустили не только Фольгуса и храп валяющихся на пороге опочивальни гвардейцев.
– Что за напасть?.. Этот день когда-нибудь закончится?!
Траубе думает сделать Эверту замечание. На кой черт он сделал амулеты, которые бессильны перед его чарами? Конкретно в данную минуту сэгхара очень легко заподозрить в покушении, измене, шпионаже или еще в чем-то таком. Траубе знает, что это все бред, но конкретно момент с амулетами раздражает его и неимоверно.
– Где ты говоришь мой племянник?
Где-то вдалеке слышен звон, но с каждой новой секундой он становится все громче и громче, за ним приходит другой звук – очень похожий на шуршание камыша, а там и вовсе слышны далекие, но все же различимые женские визги. Затем что-то глухо бахает так словно нечто огромное неожиданно ухнуло в пустоту. Дельвиг переводит взгляд на Генриха, ожидая ответ на свой вопрос.
– В темницах.
Эверт Дельвиг бледнеет. Он открывает рот, чтобы спросить у Траубе о новом защитном амулете для мальчика, но тут же захлопывает его. Кто мог догадаться об этом? Не хватало только, чтобы мальчишка устроил хаос в королевских чертогах!
– Я высеку его, – говорит он совсем тихо. – Милорд, прошу вас, останьтесь с королем!
Камердинер говорит тихое «ой». Он всегда так делает, стоит ему видеть новое заклинание. Надо признать, что главный маг эффектен в творимых им чарах. Есть в них что-то театральное, но подобные «фокусы» граф Дельвиг позволяет себе только на территории дворца.
– Скоро буду!
Эверт тает в воздухе, оставив после себя голубоватую дымку, что остается неподвижной какие доли секунды, но не тает, как это могло ожидаться, а поднимается и подходит к королю, склоняясь над ним и рассеиваясь окончательно.