Так вот, план. Четкостью он пока не отличался, но все должно получиться. Никогда еще не случалось, чтобы у меня задуманное не получалось. Да и что может пойти не так у Судьбы? Я собираюсь встретиться с принцем, подружиться с ним – он того не знает, но я уже лет двенадцать его друг – прибиться к их компании и пробыть где-то рядом несколько месяцев. Спасти Несьена от подкрадывающейся к нему тьмы и вернуться в замирье.

Сложно, но не всегда же мне быть только сторонним наблюдателем. Иногда хочется действий. И еще немного задевает, что я дружу с Несьеном гораздо дольше, чем те парни, которые путешествуют с ним, но он об этом и не подозревает.

Интересно, он хотя бы раз, хотя бы мимолетно чувствовал, что кто-то оберегает его?

Спрошу, когда мы лично познакомимся. Как-нибудь извернусь и спрошу.

Ай!

Комар.

Ну почему так холодно, у них же лето?!

Неудобства раздражали, но быть почти как человек мне нравилось. Столько новых ощущений сразу.

Иногда лес расступался, являя деревеньки. В одной было озерцо с яркими рыбешками, в другой – висячий мост через бурную реку. Наблюдая из замирья, я смотрела только на смертных и никогда не уделяла достаточно внимания тому, что их окружало. Зря, как выяснилось. Потому что сейчас занимающиеся своими делами люди меня не интересовали, зато я наслаждалась красотой.

Нет, это все-таки потрясающе!

И почему из замирья я ни вспенивающейся реки, ни причудливо скрюченных деревьев будто не видела, а сейчас дыхание перехватывает от восторга? Зато я не помню, какого цвета в замирье камни. Судеб помню, и озеро Вечности, и нити. Но не могу представить, что их окружает. Будто за всю жизнь там ни разу не огляделась по сторонам.

От этой мысли становилось жутковато.

Впрочем, в ней заключалась даже не половина страхов, которые мне задумал преподнести этот вечер…

По бокам от дороги раскинулось уже третье поселение, и я успела привыкнуть, что на меня не обращают внимания. Чувствуя себя в безопасности, уверенно шла вперед и позволяла себе время от времени глазеть на что-нибудь интересное.

Перекресток едва ли не пролетела. За что бы там мог взгляд зацепиться, в самом деле?

И тут мне в спину прилетело изумленное:

– Кто ты такая?!

Не злое, не угрожающее, именно изумленное. Сильно.

От неожиданности я остановилась. Меня все-таки видят. Наверное, это хорошо.

– Прошла мой круг, будто его здесь и не было… – продолжала делиться наблюдениями ошарашенная наблюдательница.

Повернув голову, я наткнулась на ведьму. Она стояла под сенью дуба, растущего у дороги. Худая, затянутая в черное платье и обвешанная амулетами всех видов, красивая той резкой красотой, какая достается лишь особам, владеющим искрой магии. Каплей Вечности. Частицей чего-то нереального.

И да, там, где недавно прошла, я правда заметила линии. Ведьма, похоже, готовилась колдовать.

Я должна извиниться? Или…

– О-о-о… – протянула женщина и… не то это закат догорал, не то в глубинах ее зрачков правда отразилось что-то алое. – Тебе повезло, что я не занимаюсь ничем истинно темным и мне не нужна, скажем, кровь Судьбы. Убирайся отсюда! У нас для тебя ничего нет!

– А?!

– Пошла вон!

Ведьма бросила на землю что-то похожее на ржавые монетки и сама исчезла в клубах черного дыма.

Она сумасшедшая?

За день в мире смертных я успела понять, что отсюда многое воспринимается совсем по-другому, и сейчас впервые задумалась о том, что Судеб могут тут сильно не жаловать. Очень даже могут. И все же у них есть храмы, посвященные Судьбам, и их часто посещают, приносят дары. Я собственными глазами видела, как Несьен с отцом ходили в такой. Его отец так и вовсе будто стремился отблагодарить нас за то, что у него получилось захватить трон, и до сих пор отсылал в храм щедрые пожертвования, цветы и фрукты.

Значит, нас тут не должны люто ненавидеть. Надо будет посмотреть в зеркале потом.

Но почему тогда ведьма бросила в меня чем-то? Почему пыталась прогнать?

Она явно испугалась, но чего?

И что у них там могло найтись такое, за чем бы явилась сама Судьба?

У зеркала не спросишь, это или должно быть что-то важное, или нужна точная формулировка.

Поглощенная загадкой, я ушла довольно далеко от места, где встретилась с ведьмой. Лес покрывали сумерки, приходилось щуриться, чтобы разобрать дорогу. Паучиха вновь сидела поверх браслета.

Попросить ее сплести мне фонарь, что ли?

Для этих плетений вне замирья существовало одно простое правило: получить таким образом можно вещь, но не что-то значимое. То есть сумку я с помощью паучихи сплести могу, а вот какой-нибудь артефакт или немного магии – уже нет. Все это Судьбе, конечно, тоже доступно, но лишь в точках выхода, которых мало.

Добыть воду, чтобы помыться, или мазь для сбитых ног с помощью плетения тоже не получится.

Но я пока старалась не думать о будущем. Иду и иду.

До фонаря дело не дошло. Я уже почти решилась, но настрой сбил треск. Ноги сами остановились, и я огляделась по сторонам. Ожидала, что из зарослей выйдет зверь, но на дорогу вывалились трое вооруженных до зубов людей.

Вывалились и направились ко мне.

И, в отличие от дикого зверя, они были для меня опасны.

Разум слабо воспринимал происходящее. Наверное, поэтому я не попыталась убежать. Или же понимала, что все равно не получится. Даже не видя своей нити, понимала. Подумать только, я увела Несьена от разбойников и сама притопала прямиком в их лапы. Ладно, возможно, это не те же самые разбойники, но суть от смены головорезов не меняется.

Короткие фразы и гадкие смешки, которыми обменялись бандиты, остались за пределами моего понимания. От страха, потому что для Судеб не существует барьера разных языков.

Грубая лапища схватила за волосы с такой силой, что у меня искры из глаз посыпались.

С плеча сорвали сумку.

На попытку вырваться к моему лицу прижалось холодное острие ножа, в то время как я сама была вооружена только нитями. Уже не была, их отобрали вместе с сумкой. Хоть бы эти типы не догадались, кто я, иначе боюсь подумать, что будет… Хоть бы бабушка там присматривала за мной и вмешалась!

– Не дергайся, если не хочешь, чтобы я располосовал твое милое личико, – пригрозил удерживающий меня тип, и из его рта пахнуло до того мерзкой гнилостной вонью, что я едва не лишилась чувств.

– Тут только спутанные нитки и зеркало. – Второй брезгливо отшвырнул мою сумку.

– Она не может путешествовать совсем без ничего, – бросил третий, который, похоже, был у них главным. – Деньги, украшения, что угодно. Обыщите ее.

На мне одно тонкое платье. Куда бы я, интересно, могла что-то спрятать?

Тот разбойник, который меня не трогал, видимо, подумал о том же и осторожно спросил:

– Может, блаженная?

А премерзкий тип, который держал меня, освободил одну руку, а второй потянулся… я даже не успела вникнуть, куда. Все мое измученное существо полоснул такой страх, что я сделала то единственное, на что прямо сейчас оказалась способна: заверещала так пронзительно, что главарь даже пошатнулся.

Или же мне отчаянно хотелось в это верить. Я ведь не баньши, я – Судьба.

В любом случае несколько лишних мгновений мне это дало. Вкупе с болью в горле и очередной безумной вспышкой страха.

Панического ужаса.

Нет, я не жалела о решении отправиться спасать Несьена, но правильно бабушка намекала: к выходу в мир смертных я еще не готова. Следовало уделять больше внимания изучению всех тонкостей.

Бабуля, умоляю, на помощь!!!

– Отпустите девушку, – прозвучало из темноты.

Раздался чавк, хлюп и главарь трупом упал на дорогу. В пределах видимости появился человек.

Я в панике забилась в чужой хватке.

Бандюга попытался меня придушить чисто из принципа, но быстро последовал за дружком. Я даже не успела рассмотреть, что именно с ним случилось. Но он был мертв. Они оба. Это точно. И прекрасно. На третьего неожиданный спаситель только глянул, тот прытко рванул куда-то сквозь деревья, и вскоре даже удаляющиеся звуки уже не свидетельствовали о его недавнем присутствии здесь.

Неужели все закончилось хорошо?

– Ты в порядке? – с легкой тенью беспокойства посмотрел на меня молодой мужчина.

Да. И я собиралась сообщить ему об этом, открыла рот, но издать смогла лишь невнятный всхлип. Физически я не пострадала, только испугалась, но почему-то связно изъясняться не могла. Только плакать, слезы-то свободно текли по щекам. И руки дрожали. И воздух я заглатывала так, будто бы мне его не хватало.

Еще болело горло. Стертые и сбитые ступни тоже болели.

Сколько же у человека может всего болеть!

Хнык.

Мужчина пробормотал проклятье, приблизился ко мне и осторожно, едва касаясь, обнял. Что ж, по крайней мере, от него не воняло, как от тех троих. Пахло приятно – железом, огнем и травяным мылом или парфюмом. Немного резко, чуть горьковато, но приятно.

– Ну-ну, не ной, – пробормотал он неловко, будто ему никогда раньше не доводилось кого-нибудь утешать. – Они ничего тебе не сделали. Я успел вовремя. О чем ты вообще думала, разгуливая по лесу в этом платье?

– Я… Хм-м.

Хлюп.

Но этот «хлюп» уже нужен был в основном для отвлечения внимания.

Правда же заключалась в том, что я вообще не думала о платье. Мне и в голову не пришло, что о нем следовало подумать.

– Серьезные путешественницы, знаешь ли, не разгуливают по лесам в длинных полупрозрачных одеяниях. – Он отстранился и внимательнейшим образом осмотрел меня. Притом так, что от этого взгляда сделалось неловко. – Ты выглядишь так, будто сбежала не то из борделя, не то из храма. Давно ты в дороге?