Да, это была она. По Темному району гулял ветер, но в переулок он не заходил, словно страшился, что выйти обратно уже не сможет. Вороная копна волос, тем не менее, все равно развевалась сама собой. Танцующие от желания, покорные воле локоны ползли и обвивались, держали крепко, как осьминожьи щупальца. Высокий мужчина в их тисках уже даже не брыкался. Стоя к оживленной улице спиной, он полностью закрывал собой Титанию, а потому Джек смог разглядеть лишь ее длинные острые уши, блеск черных ногтей по два дюйма каждый и то, как они проминают ткань серого пиджака на плечах, оставляя в ней дыры, а в коже – кровавые серпы.

За те сорок лет, что Титания прожила в Самайнтауне, Джек давно выучил, как именно это происходит. Плененные сначала кукольным личиком и женственными формами, а затем – фейскими чарами с убойной дозой феромонов, мужчины даже не замечали, как под страстью обнажался первобытный голод. Все, что оставалось Титании, – это набросить силки на вконец отупевшую дичь. Но Джек знал, что в том нет ее вины: охота Титании – такая же потребность, как пить или дышать. Зверь, неизбежно пробуждающийся от спячки по весне, или древо, которое падает от удара молнии. Титания подчиняет природу в той же мере, что подчиняется ей сама, поэтому выбор у нее невелик. Все, что она может в такие моменты, – это бежать.

Или поддаться, если рядом нет никого, кто мог бы ее образумить.

– Титания!

Подарки горожан посыпались у Джека из рук. Он рывком бросился вперед, нырнул в тени, которые вдруг окрасились в красный. Жаркие поцелуи стали укусами, нежные объятия любовницы – медвежьим капканом, ломающим кости. Мужчина не успел закричать, окованный чернильными волосами по рукам и ногам. В темноте блеснул длинный язык Титании, рисующий полоску на выгнутой мужской шее под кадыком, где уже спустя секунду та неожиданно преломилась и разошлась по швам. Пальцы Титании, зарывшись в каштановые волосы, случайно вошли мужчине прямо в затылок, пробив черепную коробку. А затем она рефлекторно потянула его на себя.

Страсть Титании всегда была смертельной.

– Ох, нет… Нет, нет, нет!

Оторванная голова покатилась к ногам Джека с глухим стуком, с каким шмякается на траву перезрелое яблоко. Кровь брызнула из порванной артерии, разлетаясь брызгами по асфальту и белому лицу Титании. Ее острые, как частокол, зубы можно было пересчитать все до последнего, настолько широко она открыла рот – сначала в хищном оскале, а затем в беззвучном крике. Даже в покое совиные глаза Титании казались непропорционально большими для ее мелких черт, но сейчас же и вовсе превратились в два лунных диска. Зрачки сузились, будто вообще исчезли.

– Нет! Что я наделала… Ох, Пресвятая Осень… Артур!

Между ботинками Джека змейкой поползла темно-бордовая кровь. Извивающиеся волосы Титании нехотя отпустили обезглавленный труп, отхлынули назад и прилипли к ее перепачканному лиловому платью. Только тогда тело мужчины накренилось и наконец‐то упало плашмя в лужу, которая образовалась под ним. Хлюп!

– Джек, Джек! Я не хотела, Джек…

Он видел это уже не в первый раз. Он не в первый раз пытался все исправить. Иногда получалось, а иногда, как сейчас, – нет. В такие моменты Джеку приходилось перешагивать багровые реки и радоваться, если они растекались где‐нибудь в подворотнях, подобных этой, а не в спальне Титы, где потом приходилось долго отстирывать постельное белье и вызывать химчистку. Но надо отдать Титании должное: она хорошо держалась. Кажется, в последний раз подобное случалось года четыре назад, когда Лора переехала… Тогда же Титания поклялась ему, что на сем с попытками наладить личную жизнь покончено. Мол, если не может бегать на свидания так, чтобы с них вернулась не она одна, то не будет ходить на них вовсе. Ну, разве что только на первые… Самые невинные и безобидные, где вас разделяет сервированный стол и где не бывает ни поцелуев, ни даже держаний за ручку. И то, и другое слишком бодрило инстинкты, не говоря уже о большем. Что пошло не так в этот раз и почему Титания вообще оказалась здесь, в Темном районе, когда ее рабочий день в Светлом был в самом разгаре, Джек не имел ни малейшего представления. И не то, что хотел бы выяснять это, но Титания в приступах истерики, неизбежно следующих после приступов голода, всегда тараторила без умолку:

– Артур уговорил меня пойти на дневной сеанс «Городских легенд», и я согласилась. Подумала, мол, это ведь куда безопаснее, чем ночные встречи после работы, верно?.. Мы купили попкорн и лимонад, а в зале было так темно и душно… Артур начал пародировать персонажей. Я так смеялась! Оказывается, он знает сотню фильмов наизусть, даже «Городские легенды» успел посмотреть трижды, хотя они только‐только вышли. Такой очаровательный! Мы поцеловались. Я собиралась просто попрощаться после титров и уйти, но… Каким‐то образом мы оказались здесь. Артур сам меня сюда привел. Я не ожидала, что мы так увлечемся. Я должна была сдержаться, отказать… Как думаешь, Джек, он ведь простит меня? Простит, правда?

Титания наконец‐то замолчала и оттолкнула от себя руки Джека, когда он переступил через труп и потянулся, чтобы обнять ее. Волосы Титы рассыпались по плечам, точно самые обычные, зрачки вернулись к прежнему размеру, но менее дикой выглядеть от этого она не стала – мешало алое пятно вокруг рта. Даже с прямой челки, заканчивающейся аккурат по линии тонких бровей, капало. Из-под нее на Джека смотрели два остекленевших серых глаза. Обычно они светились только в темноте – первое время Франц визжал, как девчонка, если Титания спускалась среди ночи попить воды, – но и сейчас их сияние слепило. Серебро в них приветствовало мужскую кровь, которую неустанно жаждало с тех пор, как Титания впервые вкусила ее еще на заре веков.

Она отодвинула Джека в сторону, присела на корточки возле тела и принялась безуспешно разглаживать складки на его измазанном костюме.

– Артур, милый Артур, мне так жаль! Ты серчаешь на меня? Серчаешь, понимаю… Но и ты пойми… Я не нарочно…

Джек неслышно застонал. Это было даже более утомительно, чем уборка, – выводить Титанию из транса, в который она каждый раз впадала, начиная лелеять труп в объятиях и причитать, словно не обезглавила его, а наступила на ногу в трамвае. Лора советовала Джеку не обращать внимание на это, но он не мог – сердце‐то разрывалось при виде бедняжки! Тем более, бредни Титании были всяко лучше, чем ее бесконтрольные рыдания. Второе обычно наступало после, уже дома.

– Тита, посмотри на меня. Ну же, подними голову… Нет-нет, свою голову, а не его! Просто смотри на меня, ладно?

Джек снова взял ее за плечи и повернул к себе все тем же неживым, кукольным лицом, белым и прекрасным. Смешиваясь с приторной газировкой и жженным сахаром попкорна в мусорных баках, железистый запах крови становился просто невыносимым. В такие моменты Джек жалел, что все же ощущает запахи, но радовался, что у него нет настоящего рта, иначе бы его стошнило. Покосившись на завесу гламора и убедившись, что тот по-прежнему держит переулок взаперти от всех прохожих и туристов, Джек снова посмотрел на Титанию серьезно. Настолько серьезно, насколько вообще могла смотреть тыква.

– Как у Артура фамилия?

– М – Мор, кажется…

– Что‐то не припоминаю. Значит, Артур не местный, да? Умоляю, скажи, что не местный…

– Нет, конечно же, нет! Я ведь обещала. Мы познакомились в цветочном, – проблеяла Титания невнятно. – Он пришел купить букет для тети… Приехал в город на юбилей.

– Хм, тогда за местного и впрямь не считается. Фух. Славно!

Джек – символ города Самайнтаун… И его хранитель. Но он не оберегает тех, кто приезжает сюда поглазеть на достопримечательности, отведать куриных сосисок или к родственникам на пару-тройку деньков. Даже при всем желании и доброте душевной – которую и Артур не поставил бы под сомнение, доведись им познакомиться при иных обстоятельствах, – Джек не смог бы защитить всех на свете. Поэтому он и выбрал защищать только жителей города – или от них, если только одно не начинает противоречить другому. А коль же такие инциденты случались… Ну, что ж. Они случались. Единственное, что он мог сделать – это навсегда стереть их из истории Самайнтауна, как и любых его врагов.

Джек всегда будет охранять свой дом – и тех, кого зовет семьей, пусть и не вслух, в первую очередь.

– Тита, – ласково позвал он, приподнимая пальцем ее подбородок с отпечатками кровавых поцелуев, которые оставил ей Артур на прощание. К тому моменту, как Джек все обмозговал и принял решение, она уже снова укачивала труп и бормотала ему в обрубок сердечные извинения. – Давай ты положишь господина… э… Мора на место, и я отвезу тебя домой? Что скажешь?

– Извини, Артур, мне надо идти. Друг говорит, что дома ждут дела. – После недолгих уговоров, Титания шмыгнула носом и медленно опустила безголовое тело мужчины обратно на землю, подперев им пару баков. Лужа под его спиной чавкнула. – Мы ведь сходим на еще на одно свидание, правда? Позвони мне на домашний, как поправишься…

Джек закивал часто-часто в знак поддержки, хотя очень сомневался, что Артур действительно ей позвонит. С некоторыми усилиями, но он оторвал Титанию от тела незадачливого ухажера и, укутав ее в свой теплый тренч, посадил в пойманное на углу такси вместе с подарками горожан, которые спешно собрал обратно в кучу.