Что это? Грим? Но почему он сверкает молниями? Почему его поведение присуще скорее не отрешенному призраку, а живому созданию, обладающему разумом?
Осторожно рассматривая существо, которое не производило шума, а значит, не должно было быть опасным, граф почувствовал, как перед глазами у него поплыло, а череп будто налился свинцом. Он пошатнулся, но устоял, тряхнул седой головой, чтобы скинуть наваждение. Все, нужно уходить… Он зашел слишком далеко! Воздух вокруг был насыщен чем-то почти осязаемым. Невольно Филипп вытянул руку, и между его пальцами пробежала фиолетовая искра.
Существо за колонной уже пропало из виду, уползло куда-то под потолок, ловко перебирая по стенам мерцающими, туманными лапами.
— Господин, с вами все в порядке?.. — раздался крик словно откуда-то издалека.
Слова вязли в воздухе. Филипп неожиданно почувствовал себя дряхлым стариком. Руки и ноги его не слушались. Однако нашлись силы сделать шаг, второй, и хоть и с трудом, но он пошел назад. Опять эта расщелина. Он пошатнулся, с трудом перепрыгнул ее, едва не свалившись в бездну. Затем рухнул на колени и уже пополз, держась за веревку, как малое дитя. Под ладонями и коленями непрерывно хрустели кости мертвых. Факел остался позади. Когда он успел потерять его? Ужасное место…
Где-то за спиной вспыхнул голубой огонь, и из-под потолка снова выглянуло то существо, всмотрелось в спину графа. Он буквально почувствовал его взгляд на себе.
Филипп невольно закрыл глаза, потом усилием воли открыл, сопротивляясь желанию провалиться в странное пьяное блаженство. Хруст под руками продолжался, слабость навалилась камнем, придавила его к земле, но Филипп боролся. Боролся, как привык. Где он вообще?.. Почему вокруг такая плотная, такая густая тьма? Или он лежит под звездным небом? Звезды вдруг стали ближе, и Филиппу показалось, что он почти касается их. Звезды спустились с потолка, распахнув крылья, окружили его и укрыли тьмой.
Голос солрагцев вдалеке показался ему шумом ветра, в ушах пульсировало, но он продолжал ползти, бороться с дурманом. Однако в конце концов все-таки рухнул наземь и ощутил, как веки слиплись от приятной слабости.
Очнулся Филипп уже в верхней пещере, когда солрагцы вытащили его из узкого лаза за руки. Поначалу он не понимал, где находится, но вот кто-то обмыл его лицо ледяной водой из кожаного мешка. В глазах прояснилось. Четыре обеспокоенных лица склонились над ним. Силы возвращались к графу, а грудь задышала. Он резко сел и осмотрелся, затем перевел взор на солрагцев. Один из них, Картеш, хрипел и плевался кровью, она залила его гамбезон, окропила сапоги.
— Вы не дошли, упали. Мы по шуму догадались… Потом вы поползли. Пока не замерли, — сказал Картеш, промакивая рукавом кровь с лица. — Мы потянули вас, стали тащить… Мы с Утогом спустились помочь, чтобы ускорить.
— Там отрава, господин, туман… Это не иначе как обиталище Граго! — простонал Утог, ощущая, будто его лягнул конь.
— Мы сначала не могли найти вас, будто шоры на глаза надели, — продолжил Картеш. — А на вас села та здоровенная гарпия, про которую вы тогда сказали, что это не гарпия. Она закрыла вас крыльями. Мы уже боялись, что вы сгинули во тьме. Но потом она вспорхнула, зыркнув глазами напоследок, и мы забрали вас.
Филипп встал. Встал легко, вскочил по-молодецки, как раньше, ибо слабость ушла. А потом вспомнил сияющего грима и коридор, который вел дальше под землю, и задался вопросом: а что же там, под горами? Но спуститься ниже не представлялось возможным. Даже он не сможет дойти туда из-за тумана, осевшего на дне зала и становящегося тем гуще, чем ниже пришлось бы спускаться. Что же за существо охраняло проход, что за чудной грим то был, у которого сверкали не глаза, а все тело, как в ночи, разрываемой грозой? А ведь пещеры, отметил про себя Филипп, идут на север, к Донту, располагавшемуся по ту сторону гор.
Солрагцы стояли под лазом, ведущим на поверхность земли, и наслаждались тем скудным светом, что лился на них сверху. Отдышавшись после возвращения и оттаяв от липкого страха, они ждали приказа. И он последовал:
— Возвращаемся, — сказал Филипп. — По крайней мере, мы выяснили, что никакая бестия графству более не страшна.
— А те твари? Те летающие чудища Граго? — скромно спросил солрагец.
— Это просто старые гримы, которые видели древних существ на заре Слияния. Судя по всему, они питаются туманом, лежащим в пещерах, и далеко отходить либо не могут, либо не хотят. Иначе небо над нами уже почернело бы от их крыльев.
И Филипп поднял голову вверх, к лазу, где виднелся синий кусочек неба. Что же летало под этими небесами две тысячи лет назад? Сколько же крови пролилось в те страшные эпохи, когда мир Хорр слился с миром людей? И какие тайны скрывают в себе горы, поднявшиеся из пустошей за несколько десятилетий? Граф отчаянно вспоминал то существо у прохода, схожее с грозовой тучей, и пытался найти хотя бы какое-то подобие в сказках, поведанных ему стариками подле реки Алмас, где он вырос. Но ни о чем подобном люд не толковал даже пятьсот лет назад, а значит, все эти века это нечто не вылезало из пещер, таясь во тьме и считая ее своим домом.
Отряд с трудом поднялся по веревке, чувствуя в теле слабость. Спустя час четверо гвардейцев спали на своих льняниках как младенцы, а Филипп все сидел и размышлял о древних временах.
Глава 3. Попытка бегства
Глава 3. Попытка бегства
Элегиар. 2152 год, весна
В небесах раскатисто громыхнуло. Юлиан поднял голову, увидел тяжелые, свинцовые тучи и замедлил шаг. Затем обернулся на мгновение, чтобы разглядеть преследователей. Мужчина, низкий, в сером потрепанном плаще, казалось бы, простой ремесленник, следовал за Юлианом уже больше часа. Справа за прачечной показался еще один. Как минимум двое шли следом, словно хвост, наблюдая за каждым его шагом.
Илла обещал дать ему возможность ходить по Мастеровому району — и обещание сдержал, — но всегда отправлял следом охрану, которая раздражала.
Темно-серое небо расчертила молния. По черепицам затарабанил дождь, усиливаясь. Люд, заторопившись, пошмыгал кто куда: кто спрятался под крыши, кто нырнул в манящие запахами еды проемы таверн. Толпа хаотично потекла, и Юлиан, воспользовавшись моментом, слился с ней. Потом резко завернул на узкую улочку, пропитанную облаком оседающего от ливня смрада нечистот, и перемахнул через ограду. Во дворе доходного дома бегали женщины, спешно снимая с веревок вещи. Кто-то захлопнул ставни, кто-то, наоборот, открыл их, чтобы впустить дождливую прохладу весны. Прижавшись к калитке, Юлиан услышал шаги: преследователи прошли мимо с другой стороны ограды, шлепая по лужам.
— Где он?
Напарник не ответил, и охрана скрылась за поворотом кривого, как южные ножи, проулка. Дождь усилился и обратился злым, сплошным ливнем.
— Эй, что тебе надо? — крикнула одна женщина из-под навеса.
Не ответив, Юлиан отворил калитку. Он вернулся на улочку и заторопился исчезнуть на мостовой. Стремительные ручьи побежали меж плиток, от стука капель грохотали черепицы. Он обогнул бордель и зашагал к западной части города, к трущобам. Там обитала нищета. Именно в трущобах произошел Гнилой суд, когда из-за Вицеллия Гор’Ахага отравились и погибли тысячи жителей.
Юлиан шел больше получаса, петляя по узким дорогам, перескакивая калитки внутренних дворов и появляясь с другой стороны квартала. Кажется, если преследование и было, то он смог оторваться. Будто в подтверждение мыслей зазудел браслет, и раздражение кольнуло руку, растеклось до предплечья, где и затихло. До таинственного дома слуги Пацеля осталась пара поворотов.
Ему не терпелось добраться до волшебного мешка, и он шел одинокой фигурой под пеленой ливня. Дома становились все хилее и беднее, косились, словно подпирали друг друга.
Из-за угла вынырнули стражники, нахохлившись в пелеринах, и один из них надвинул на глаза шапель, прячась от воды. Стража замерла, вгляделась в незнакомца и прищурилась, но Юлиан, не сбавляя шага, прошел мимо. Затем он удостоверился, что шейный обод спрятан под лентами — ничего, кроме него, не указывало на рабский статус, поэтому люд не обращал внимания на невольника без клейма на щеке, посчитав его свободным. По закону стража могла и обыскать, и задержать раба, если заподозрит, что он хочет сбежать.
Показался нужный узкий проулок, где и конь пройдет с трудом. Стена города нависла над незваным гостем. Юлиан подошел к скрюченному домишке, занес кулак для стука, но перед этим, ненадолго замерев, вгляделся в начало проулка. Уж не настигла ли его охрана Иллы? Он приучился быть осторожным. Потом поднял голову, щурясь от дождя. Однако никто, кажется, не глядел с галереи стены. Выдохнув, он постучал пять раз, как и учил Вицеллий.
Тихое шарканье. В груди вампира часто застучало от напряжения. Из-за двери раздался глухой голос.
— Кто?
— Друг Пацеля.
Дверь отворилась, и плешивая голова полуслепого слуги высунулась в проем. Юлиан шагнул в оглушающую после дождя тишину, мимо старика, отодвинул того и устремился по земляному мокрому полу — дом подтекал — ко второму ярусу, по лестнице. Нахлынули воспоминания о хлопающей глазами Фийе, о вредном Вицеллии, и он вздохнул от того странного чувства, когда прошлое шло рядом с ним: незримое, но осязаемое.