В этом Чеда сомневалась. Бойцовские ямы жили по своим неписаным законам, слишком древним и уважаемым, чтобы их можно было нарушать направо и налево. Осман это знал.

– Может, и придет, – ответила она. – Но ты меня не продашь.

– Правда? – Он наконец улыбнулся. Улыбка освещала его лицо, делая из привлекательного красивым. – И почему же?

– Потому что если продашь… – Последний шаг. Теперь они были так близко, что даже среди подземной прохлады Чеда чувствовала жар его тела. Она вжала большой палец в ложбинку между его ребрами, надавила так же, как Халуку. Сильно, до боли. Но Осман даже не поморщился, лишь задышал тяжелее. – …Горько об этом пожалеешь.

Его улыбка улетучилась.

– Вот как?

– Даже не сомневайся.

Чеда скользнула грубоватыми, мозолистыми пальцами по его груди, талии, по его бедру… и опустила руку. Ухмыльнулась, заметив, как раздуваются его ноздри. На мгновение Осман замер, но вот подался ближе, обнимая ее, притягивая к себе. Склонился, целуя мягкими губами. Его крепкие руки ласкали ее шею, спину, сжимая до сладкой боли.

Чеда утянула его на прохладные плитки пола, задрала богатые тряпки, обнажая гибкое, сильное тело. Стащила свою тунику через голову, отшвырнула в угол. Осман сжал ее бедра, поглаживая живот кончиками пальцев, и не смог удержаться от стона, когда она оседлала его, опустившись до упора. Сперва она двигалась медленно, но чем тяжелее становилось его дыхание, тем сильнее она наращивала темп – быстрее, быстрее! Он попытался обнять ее, прижать к груди, но Чеда, не прерываясь, шлепнула его по руке. Он попытался снова, и на этот раз она перехватила его запястья, прижала к полу, с каждым движением скользя шелковистыми сосками по его соскам.

Она вылизывала шрамы, покрывавшие его плечи и грудь, царапала его кожу, ерошила черные жесткие волосы вокруг мужского естества и скакала, скакала на нем так отчаянно, что на мгновение, зайдясь от восторга, забыла об усталости и боли.

Спустившись с небес на землю, она прижалась наконец к Осману и, покусывая его шею, позволила ему сжать ее волосы в кулак, вбиваться глубже, глубже… но вот и он сдался. Она почувствовала его дрожь, почувствовала, как семя стекает по бедрам. На мгновение они замерли на пике, но постепенно рваные движения приобрели ленивый, медленный ритм. Так пустыня затихает на закате, отходя ко сну.

Чеда не целовала его, не шептала нежностей. Лишь задумчиво водила кончиками пальцев по его шрамам, словно по карте незнакомых земель. Что скрывалось за ними? Какие истории? Она частенько вспоминала, что потянулась к Осману именно из-за этих шрамов. «Если он так красиво умеет убивать и калечить, – думала она тогда, – значит, должен знать и другие тайны тела?»

Она не ошиблась. Осман оказался таким же умелым, как все ее мужчины (хотя не то чтобы их насчитывалось много). Однако любви между ними не было. По крайней мере, с ее стороны.

Поглаживая его живот, скользя пальцами по самому широкому шраму, она поймала себя на том, что близость их тел становится ей неприятна. Как бы она ни скрывала это, Осман всегда чувствовал. Он был гордым мужчиной. Хоть и не настолько гордым, чтоб оставить ее раз и навсегда.

– У меня есть для тебя дело, Чеда, – сказал он, двинув бедрами, намекая ей встать.

– Я тебе не служанка, старик, – поддразнила она, выпрямившись, но не слезая, сжала его внутри.

– И вот так каждый раз! – Осман запрокинул голову, прикрыв глаза от удовольствия, но тут же справился с собой. Его голос стал серьезным. – Простая и быстрая работа.

Чеда отошла в угол, взяла свернутую тряпицу.

– Для простой работы ты бы меня не нанял. – Она смочила тряпицу в сосуде с водой и принялась тщательно растираться, смывая пот, грязь, кровь и семя. На короткое мгновение она испытала благодарность за годы, проведенные под крылом Дардзады. Он был суровым приемным отцом, порой ей хотелось избить его до кровавых соплей, как она избивала «псов» в бойцовской яме, но все же он многому ее научил. Например, какие травы заваривать, чтобы убить жизнь в мужском семени.

«Не дай боги», – подумала она.

Осман сел.

– Загвоздка в том, чтобы выполнить ее правильно.

– Ты меня не слушал? – Вытеревшись, Чеда накинула черный тауб, покрыла голову таким же черным никабом. – Если так надо, пошли Тарика.

Осман рассмеялся.

– Тарик годится, когда надо помахать кулаками в таверне Южного квартала. На такое дело я бы его не послал.

– Почему нет? – Чеда поправила ткань, скрывающую лицо, звякнули медные монетки. Осман поднялся, одернул кафтан.

– Нужно доставить кое-что. Через неделю, на закате.

Чеда помедлила мгновение, но продолжила одеваться как ни в чем не бывало.

– Через неделю Бет За'ир.

Бет За'ир, святая ночь. Каждые шесть недель луны-близнецы, божественные сестры Тулатан и Риа всходят на небо вместе, заливая пустыню ярким светом. В их сиянии Король Жатвы шествует по улицам, а его асиримы собирают кровавую дань. Просить что-то передать в такую ночь… на мгновение показалось, что Осман знает о Чеде больше, чем кажется. Но скорее всего, ему просто некуда деваться.

– То есть ты отказываешься? – спросил он подозрительно равнодушно.

– Я этого не говорила.

– Тогда скажи прямо, Чеда. Мой ум уже не так быстр, как в юности.

– Я доставлю твою посылку.

– Две.

Значит, двухчастное послание: зашифрованное письмо и ключ к нему. Имя напарника Осман не назвал, выходит, предоставил ей выбирать самой.

– Я возьму Эмре, – ответила она.

Осман задумался, кивнул, а потом достал из кошеля увесистый мешочек и неожиданно швырнул в нее, проверяя, успеет ли поймать.

– Твой выигрыш.

Чеда не подкачала: быстрая, как колибри, схватила мешочек, взвесила его в руке.

– И плата за задание, – добавил Осман, отвечая на незаданный вопрос.

– Ого, ты теперь платишь вперед?

– Тут половина. Остальное заберешь у меня дома, – сухо сказал он, словно отдавал приказ, но глаза выдали: Осман хотел, чтобы она пришла. Может, осталась на ночь…

Закинув на плечо узел с доспехами, Чеда двинулась к выходу, с каждым шагом хромая все сильнее. Входить в свой «домашний» образ – все равно что кутаться в уютную старую шаль. Белая Волчица осталась в бойцовской яме – для всех Чеда была простой учительницей фехтования с больным коленом, способной разве что показать детям богатых купцов, как держать меч и щит. Ее эта личина устраивала: ей нравилось учить, да и появление фехтовальщицы около бойцовских ям ни у кого подозрений не вызывало.

– Значит, у тебя дома? – переспросила она у Османа. Он кивнул. – Посмотрим, – бросила Чеда и вышла в раскаленный солнцем город.

Глава 3

Глава 3

Рынок специй окружил Чеду, оглушил шумом, словно летняя песчаная буря. Контраст с ее тихой улочкой был почти болезненный. Сотни ярких прилавков жались друг к другу в древнем каменном здании рынка – старейшем в Шарахае, – возле них, ожесточенно торгуясь с купцами, топтались покупатели. Даже оставив доспехи в домике, который Чеда делила с верным другом Эмре, она не перестала хромать – так и пробиралась между прилавков прыгающей походкой. Многие торговцы, завидев старую знакомую, отвлекались от взвешивания специй, приветствуя ее улыбками и кивками.

Кареглазая девочка с вьющимися каштановыми волосами, Мала, отделилась от стайки детей, слонявшихся у входа, и подбежала к Чеде. Они давно знали друг друга: время от времени Чеда давала Мале всякие мелкие поручения – вызнать что-нибудь, подать знак, когда идет нужный человек, словом, все, что маленькой девочке сделать проще, чем взрослой женщине. Удивительно, как мало внимания обращали на детей в переполненном карапузами Шарахае.

– Смотри! – велела Мала и, резко взмахнув видавшей виды палкой, призванной изображать меч, поставила жесткий блок. Она давно уже пыталась выучить этот прием. Получалось пока не очень, но Чеда знала, что это дело времени.

– Уже лучше, – кивнула она, взъерошив волосы на макушке девочки.

Мала увернулась, отскочила и, встав в фехтовальную позицию, с серьезным видом пригладила волосы. Тут же как из-под земли выросла ее сестра Джейн и остальная банда, давно знакомая Чеде. Все – с палками, а один даже с настоящим деревянным мечом. Они встали на позиции, подражая Мале и надеясь на урок. В свободное время Чеда учила детей Розового квартала фехтовать (ученикам из бойцовских ям она ни за что бы в этом не призналась). И хотя Мала и ее банда умели настоять на своем, свободного времени было немного.

– Не сейчас, – сказала Чеда расстроенным детям, обогнув глинобитную колонну и углубляясь в шумный полумрак рынка. – Не сейчас. У меня дела. Потанцуем завтра.

– Попробуйте, попробуйте! – как раз зазывал старый Сейхан, когда Чеда подошла к четырем обшарпанным столам, отмечавшим его место в рыночном хаосе. Он раздавал печенье из пекарни Телы. – Попробуйте, попробуйте! – позвал он на кунду, обращаясь к высокой чернокожей женщине и ее служанке, затем повторил то же самое на мирейском покупателю с широкой челюстью и длинными тонкими усиками.

Чеда подкралась ближе, цапнула с подноса печенье и закинула в рот прежде, чем Сейхан успел возмутиться.

– Это для покупателей, – буркнул он.

Аромат кардамона, лимонной корочки и хрустящего лука наполнил рот Чеды – на мгновение челюсти заныли от голода.

– Я покупательница! – заявила она.

– Нет-нет-нет, – возразил Сейхан, погрозив пальцем сперва ей, потом Эмре, тут же, рядом, возившемуся с мешком алой паприки. – Знаю я, чьи вороватые ручонки тебя кормят!