Лена села рядом с подругой и обернулась, приготовясь встретить обиженный взгляд Лукаса. Тот почти всегда сидел за последней партой, будучи уверен: чем дальше от доски, тем меньше вероятность, что тебя к ней вызовут. Лена не разделяла его теорию, иначе она бы первая пересела назад. Однако вместо глаз Лукаса ей пришлось разглядывать блондинистую копну волос, чуть темнее ее собственных. Лукас как раз искал что-то у себя в рюкзаке, валявшемся на полу. Лена нетерпеливо ждала, когда Лукас на нее посмотрит, но он этого не сделал. Похоже, решил ее игнорировать.

«Плохо дело», – подумала она.

Лена знала Лукаса Мельбера всю жизнь. Она даже не могла сказать, когда именно они стали друзьями, – кажется, так было всегда. Их матери дружили еще со школы, а Лена и Лукас ходили в один садик. До того как к ним в класс пришла Ариана, Лена сидела с Лукасом на всех уроках. Втайне она испытывала угрызения совести из-за того, что в последнее время виделась с ним реже и уделяла ему меньше внимания, чем раньше. «Но он тоже редко находит для меня время», – успокаивала она себя. Лукас почти всегда тусовался со своим другом Кристианом, и рядом с ними постоянно крутились какие-то девицы. Однако было заметно, что ни с одной из них у Лукаса не складывалось ничего серьезного.

Он по-прежнему не вылезал из-под парты, но зато Лена привлекла внимание Оливера: парень, сидевший впереди Лукаса, улыбнулся ей. Она быстро отвернулась, чтобы Оливер не подумал, будто она смотрела на него. Закрыв глаза, Лена нервно вздохнула.

– Что там? – Ариана тоже оглянулась и поморщилась. Ее карие глаза с длинными ресницами отливали рубиново-красным. – Все понятно: твой душка серфер.

Лена хихикнула. Оливер на самом деле производил такое впечатление, словно только что спрыгнул с доски для серфинга. Загорелая кожа, белоснежные зубы и длинные волосы. Однако рядом не было ни пляжа, ни моря, ни тем более яркого солнца. Парень явно усердно посещал солярий, и ему давно не мешало бы постричься.

Ариана плюхнула на стол сумку и неохотно высыпала из нее вещи.

– Похоже, Оливер торчит перед зеркалом дольше, чем мы с тобой, вместе взятые.

– Кстати, насчет зеркала: Даниэль просто спятил. Сегодня он едва не задушил меня лосьоном после бритья. Я чуть не отключилась, когда зашла в ванную.

Ариана усмехнулась.

– Ты уже знаешь, кто она?

– Нет, он скрывает. Но если он не станет осторожнее, мы узнаем девчонку по противогазу. И кстати, мистер Лосьон злится на нас за то, что мы не пришли в субботу.

– На нас? Скорее уж на злого капитана, который устроил нам дополнительную тренировку – то есть на тебя. Хотя, знаешь, на самом деле не очень-то он и злится, иначе сегодня ты шла бы в школу пешком.

Тут Ариана была права.

Лена сама не заметила, как широко зевнула. Подруга спросила шепотом:

– Опять плохо спала? – И она участливо тронула Лену за руку. Любому другому Лена бы что-нибудь соврала, но только не Ариане. Лене достаточно было взглянуть на подругу, чтобы понять, о чем та думает. И Лена была уверена, что то же самое у Арианы.

В конце концов она рассказала свой сон, и даже после этого разговора Ариана еще долго с беспокойством искоса поглядывала на подругу. Лене не нравилось, когда кто-то слишком о ней волновался. Она решила впредь держать свои сны при себе и задумчиво уставилась в окно, пока сердитый голос учителя математики не вернул ее к реальности.

– Лена, если тебе скучно на моих уроках, можешь идти. Дверь там!..

Лена ничего не ответила, хотя предложение показалось ей очень заманчивым. Вот только если пропускать все скучные уроки, можно вообще в школу не ходить. Лена уставилась в учебник, пытаясь изобразить интерес. Что-что, а притворяться Лена умела не хуже Лукаса.

В конце дня у Лены было два урока французского, а у Арианы – латынь. Вместе подруги прошли через заснеженный школьный двор в соседнее здание. Непривычная погода для марта, зато красиво. Вот только девушкам постоянно приходилось быть настороже – в любой момент в них мог полететь снежок.

На французском Лена сидела с Лукасом – единственный урок, на котором они еще были соседями по парте. Сегодня она с ним так и не поговорила. Всякий раз, когда девушка бросала на него взгляд, одноклассник стоял к ней спиной и с кем-нибудь увлеченно болтал: явно обижался, что она не пришла. Обычно они вместе обедали, но сегодня Лукас вообще не пришел в столовку. Но если он не собирается прогулять французский, то сейчас ему все-таки придется поговорить с Леной.

Лукас уже занял свое место и о чем-то трепался с Кристианом, долговязым носатым очкариком, который сидел сзади. Кристиан коротко кивнул Лене и снова уставился на Лукаса. Ох уж эта мужская солидарность!

Когда Лена села, Лукас повернулся к ней, и девушка увидела его правую половину лица: нижняя губа распухла, на брови красовалась свежая рана, кое-как заклеенная пластырем крест-накрест. Лена тревожно осмотрела его угловатое лицо в поисках других повреждений, но больше ничего не обнаружила.

– Привет, Лена! – дружелюбно улыбнулся Лукас. Если он и злился, то теперь никак этого не показывал. – Ты ведь знаешь, что ты моя любимая соседка по парте?

И Лукас уставился на нее.

– Ты не сделал домашку по французскому! – поняла она.

Догадаться было нетрудно, ведь Лукас почти никогда не делал домашнее задание по французскому. И не только по французскому.

– Много задавали? – Лукас победоносно ухмыльнулся, прекрасно зная, что ему сейчас разрешат всё списать.

– Не так уж много. Но мог бы побеспокоиться не за пять минут до урока! – назидательно заметила она, вручая Лукасу тетрадь.

– Что было на математике? – спросил он, поспешно списывая предложения.

– Почему ты спрашиваешь? Ты ведь тоже там был. – Лену раздражала странная интонация Лукаса.

– Я подумал, ты вот-вот отключишься.

– Да, и жаль, что не отключилась, – устало отозвалась Лена.

– По-моему, с тобой такое часто в последнее время. Может, у тебя кто-то появился?

Лена только пожала плечами. Она догадывалась, к чему он клонит, но обсуждать эту тему категорически отказывалась.

– Оливер? Серьезно? Пожалуйста, не говори, что ты променяла меня на этого придурка! – Лукас оторвался от тетради и пристально посмотрел на Лену.

– Эй, я же тебя не спрашиваю, с кем ты встречаешься! – огрызнулась она.

Она злилась не на Лукаса, а на саму себя, потому что неделю назад она действительно ходила на свидание с Оливером – худшее свидание в своей жизни. Скорее всего, даже худшее свидание в истории человечества, только Оливер этого не понял. Наверное, всё из-за того, что он говорил только о себе и постоянно пялился на собственное отражение во всех блестящих поверхностях. Они ходили в кино, и Оливер выбрал вторую часть самого идиотского фильма в мире. Хорошего в фильме было только то, что во время бессмысленных диалогов и тупейших сцен Оливер молчал.

Пока шел фильм, он опирался на подлокотник и постоянно наклонялся поближе к Лене. Она же, наоборот, в отчаянии отодвинулась на другой край сиденья, чуть не прижавшись к незнакомому мужчине лет сорока, и его спутница весь сеанс злобно поглядывала на Лену в темноте. Не хватало только, чтобы Оливер зевнул и приобнял ее[1]. «Слава богу, до этого не дошло», – подумала Лена.

Когда Оливер провожал ее после кино, она пыталась поскорее от него избавиться, но – о ужас – он настоял на том, чтобы дойти с ней до дома.

– Спасибо за прекрасный вечер. Мне было очень приятно, – пробормотал он, наклонившись вперед.

– Мне завтра рано вставать, – ответила Лена.

Недвусмысленный намек на то, что свидание вышло так себе и теперь оно официально закончилось. Тут Лене пришлось признать, что Оливер не силен в намеках, потому что он попытался ее поцеловать. Она вовремя успела отпрянуть, так что он только слегка коснулся губами ее щеки. Однако Оливер ничуть не расстроился – напротив, он вел себя очень самодовольно и даже как-то нагло.

– Если тебе так хочется знать, у нас была тренировка, – сказала она Лукасу, копаясь в сумке в поисках пенала. Наверное, его случайно прихватила Ариана. У Лены нашелся только засохший зеленый маркер и сломанный карандаш.

«Ну, супер».

– Не могла раньше сказать?

– Честно говоря, я надеялась, ты не заметишь, что нас с Арианой нет в толпе поклонниц. – Слабое оправдание, и Лена это знала.

– Это был важный бой, а мои друзья опять не пришли – второй раз подряд.

И он опять уткнулся в тетрадку – дурной знак.

– У нас тоже будет важная игра, и нужно тренироваться, ты сам прекрасно знаешь, – защищалась она. – В следующий раз обязательно придем поболеть за тебя. Обещаю. Хочешь, принесем баннер? – Она улыбнулась ему, зная, что он не сможет долго на нее злиться.

Списав половину домашки, Лукас вернул Лене тетрадь.

– Хватит. Ручку можешь взять. У меня есть вторая, но писать я все равно не собираюсь, так что мне и первая не пригодится, – добавил он с усмешкой.

«Худшее позади», – с облегчением подумала Лена, и тут мадам Делакруа откашлялась, требуя тишины.

– Я проверила контрольную, которую писали на прошлой неделе, – сурово произнесла старушка. – Ну, скажем так: для многих из вас она стала большой неожиданностью. Максимум за эту работу – тридцать баллов. Почти у всех – за некоторыми исключениями – однозначные числа.

Учительница пошла по рядам, раздавая работы. Одноклассники, рядом с которыми она останавливалась, имели самый несчастный вид.