Бон ослабил хватку, выпуская из объятий Ткачиху, но успел на прощание прильнуть к ее кудрявым волосам. Она привычно пахла жасмином – запахом, который он любил и ненавидел. Любил, потому что это был ее запах. Ненавидел, потому что уже три года она была близко, но в то же время оставалась недосягаемой. Однажды Бон даже попросил придворного химика создать духи с ароматом жасмина, чтобы в долгие четырнадцать дней между ее выходными вдыхать этот запах, вызывая в памяти образ той, по которой скучал каждую минуту. Но жалкая подделка, преподнесенная в изящном стеклянном флаконе, не имела ничего общего с
– Ну и дурак ты, Иолантий Третий, – смешливо отбрыкнулась девушка, хотя он ожидал сурового выговора.
Раньше она отреагировала бы куда серьезнее, ему не удалось бы избежать грозных взглядов и недовольного сопения. Но сейчас, в тишине последнего весеннего вечера, ее большие ореховые глаза смотрели так нежно, что он готов был поклясться – стеклянная стена, незримо стоящая между ним и вестницей Богов, треснула. Пускай пока трещина и была размером с усик летнего жука, но характерный звук надломленного стекла невозможно было спутать ни с чем. И принц был готов разбить кулаки в кровь, лишь бы окончательно уничтожить эту преграду и обнять Теону не только как друг.
* * *
– Он славный мальчик, Теона, – завела разговор Вероника, увидев мечтательную улыбку на губах вернувшейся в дом воспитанницы, – но ты сама все знаешь: ни твой Орден, ни его королевский двор не позволят вам быть вместе. Я очень беспокоюсь за тебя. Может, нам найти тебе другое место? Хочешь, я попрошу тебя направить отсюда подальше?
Нечаянная радость, заставившая сердце Теоны биться чаще, улетучилась.
– О нет, Вероника, пожалуйста, не надо! Я знаю правила, я все понимаю! Он друг, клянусь, просто друг. Я не хочу начинать все сначала. – Глаза девушки заволокло пеленой слез, готовых сорваться с ресниц в любой момент.
Вероника по-матерински притянула к себе воспитанницу, согревая ее в объятиях:
– Хорошо, девочка, но будь осторожна. В такого, как он, легко влюбиться. А вот забыть потом сложно. Наблюдать за тем, как он женится, как начинает жить той жизнью, ради которой рожден… Ткачиха должна оставаться рядом с жителями города и в случае Ириза рядом с королевской семьей до самой старости. Ты можешь думать, что готова к такому, но это намного сложнее, чем тебе сейчас кажется.
Теона всхлипнула и прижалась к наставнице.
– Я не знаю… – плакала она. – Но я не хочу ничего решать сейчас, не мучай меня, пожалуйста.
Вероника гладила непослушные волосы Теоны и глубоко вздыхала, а когда девушка успокоилась, неожиданно заявила:
– Мы еще подумаем, что делать с твоим принцем. Но я хочу поговорить о другом, девочка. Важно, чтобы ты меня выслушала и не задавала вопросов.
Теона отстранилась от Вероники и вопросительно посмотрела на нее.
– Пообещай мне, что никогда не поедешь в Келс.
Этого Теона ожидать никак не могла. Каким образом в их разговоре всплыл Келс? И почему ей вдруг нельзя ехать в маленький городок, полный радости и праздников?! Неожиданная и странная просьба смутила Теону.
– А при чем тут Келс? – спросила она.
– Просто пообещай и сдержи обещание, девочка, – чересчур резко ответила Вероника.
– Вероника! – вспыхнула Теона. – Я уже не ребенок, если что-то хочешь мне запретить – изволь объяснить почему!
Наставница замялась, понимая, что без подробностей она своего не добьется.
– Там живет…
– Кто? Кто там живет?
– Та сумасшедшая, что похитила тебя в детстве.
На лице Вероники отразились одновременно испуг и сочувствие. Теона побледнела и выставила вперед обе ладони, как будто это могло отгородить ее от услышанного.
– Откуда ты знаешь?
– Служба охраны Ордена. Мы следим за ней. Она уже несколько лет как поселилась в Келсе. Я не думаю, что тебе нужно с ней встречаться.
– Но почему она не тюрьме? Почему она на свободе? А если она украдет кого-то еще? Другого ребенка?
– С тех пор как она похитила тебя у семьи, а Орден спас, прошло пятнадцать лет. Ее недавно освободили. Я молю тебя силой Двух Великих, – Вероника взяла руки Теоны в свои и крепко сжала, словно закрепляя их устный договор, – пообещай, что никогда не поедешь туда и не станешь искать с ней встречи.
Теона молчала, не находя слов.
– Я могла бы тебе ничего не говорить, – разозлилась Видящая, – но ты, девочка, мне как родная, и я прошу тебя, хотя бы ради меня…
Не поддающееся разумному объяснению отчаяние Вероники смягчило Теону. Наставница выглядела такой встревоженной, что Ткачиха не решилась спорить.
– Я обещаю, Вероника, – кивнула Теона и отвела взгляд.
– Вот и хорошо. Спасибо, девочка.
Вероника обняла подопечную и поцеловала ее в макушку. В отличие от поцелуя принца этот не принес ей радости, потому что в Ткачихе уже зародилась темнота и она впервые обманула ту, которая заменила ей мать.
* * *
Когда Вероника заснула, Теона вышла в свой маленький садик и принялась рассматривать луну – символ Великого Черного. Не надеясь быть услышанной, девушка крикнула в небо:
– Ты! Ты сделал меня вестницей скорых смертей. Меня ненавидят и боятся, я обречена на одинокую жизнь и одинокую старость. Я провожу ночи за станком, создавая из нитей пледы, сообщающие людям, что им осталось жить три дня. А кто-то спросил, что я чувствую при этом? Что я обо всем это думаю? Нет! Я делаю то, что должна! И какую я получаю благодарность взамен? Ты не можешь даже отправить ей черный плед! За меня. За всю мою боль. За мои искалеченные детство и юность, проведенные в Замке Теней. Ты несправедлив, о Великий Черный, слышишь?! Ты несправедлив ко мне!
Лунный серп продолжал висеть среди звезд, немой и прекрасный. Ему не было никакого дела до разрываемой на части злостью девушки, рискнувшей озвучить всю ту боль и обиду, что она хранила в себе годами. Девушки, которая впервые в жизни решилась нарушить правила и отомстить за пролитые слезы и похороненные надежды.
Глава 2
Глава 2
Раскисшая колея дороги как сестра-близнец отражала внутреннее состояние Теоны.
Каждый раз проходя через городские ворота, она с восхищением рассматривала королевский замок, стоящий на возвышении у северной границы каменных стен. Золотую столицу Риата называли сияющим городом. Уникальный камень, из которого были сделаны стены замка и дома на прилегающих к нему улицах, содержал крупицы сверкающей на солнце породы и в хорошую погоду переливался и сверкал, точно самородок.
Хотя Ткачиха хорошо понимала значимость своей работы и особый статус Избранных, все три месяца, прожитые в Иризе, она молила Великих лишь о том, чтобы как можно дольше не знать, как выглядит этот удивительно прекрасный замок изнутри и что находится за его высокими резными дверями.
Но, видимо, три месяца везения – это все, что смогли даровать боги в обмен на ее молитвы.
Туфли шлепали по подсыхающим лужам и с каждым шагом все меньше походили на новые. Откуда вдруг взялось солнце? Пару часов назад казалось, что гроза собирается остаться в их королевстве навсегда. Природа точно была солидарна с человеком, которому сегодня предстояло получить черный плед: порывы дикого ветра пытались снести домик Теоны, а потоки воды – затопить его. Но все стихло так быстро, будто ничего и не было. Плащ, который она накинула перед уходом, чтобы не промокнуть, теперь только мешал, однако возвращаться было поздно.
Восемьдесят три раза она переступала порог городских ворот за время работы Ткачихой в столице, из них сорок два раза неся белые пледы благословения и сорок один раз – горе и слезы. Сегодня в ее сумке лежал сорок второй черный плед. Сможет ли она когда-нибудь перестать считать?
Девушка уже не удивлялась тому, что при ее появлении на улице разговоры становились тише, а двери лавок захлопывались прямо перед носом. Шепот и неодобрительные взгляды, прожигающие дыры в бархатном платье, были ее постоянными спутниками.
Вероника обещала, что к ней быстро привыкнут и она вскоре перестанет чувствовать себя так, будто вышла на рыночную площадь голая. Но через сколько лет наступит это «вскоре», Теона спросить не догадалась.
В хорошие дни, когда в ее сумке лежал белый плед – послание Великого Белого, сулившее счастье и благословение, – жизнь была немного проще. Получатель, обрадованный доброй вестью, тут же записывал Ткачиху в список лучших друзей, дарил подарки и угощал всевозможными яствами. А вот черные пледы не любил никто, и сложно было кого-то за это судить. Узнать, что через три дня ты умрешь, – не та весть, которую ждут с радостью.
Сегодня Теона почти не обращала внимания на реакции горожан при ее появлении – она была голодной, немного злой и напуганной. Ткачиха впервые осталась в грозу совсем одна. Раньше Вероника или девочки в Замке, зная, как Теона боится молний, составляли ей компанию и всячески отвлекали от ярких полос, разрезающих небо. Но в этот раз ей пришлось работать, надеясь, что трясущиеся от страха руки не испортят полотно, и постоянно напоминать себе, что гром и молнии внутри дома ей не страшны.
Впрочем, после того как она прочитала в книге учета адрес получателя пледа, страх перед грозой показался детским и глупым. «Сир Морин Герберт. Место жительства – Стеклянный замок» – безжалостно гласила информация, которая поместилась на узких строчках толстого фолианта, хранящего сведения обо всех жителях города.