– Спит как убитая, – замечает один из стражников. – Ты точно был у двери все это время? Неужели не отходил посмотреть, что происходит?

– Точно. Чуть раньше заходил лекарь, оставил чашку чая. Сказал, кондеса не очень хорошо себя чувствует.

– Только вот чай она не выпила.

– Может, она не любит чай, – беззаботно отзывается мой стражник. – Может, думает, что он отравлен.

Они отходят от кровати и направляются к двери. Шаги затихают.

– Сегодня снова приходил Эль Лобо.

– Когда?

– Только что. Руми ухаживает за ранеными; возможно, ему удастся узнать, что они видели. Остальные осматривают земли вокруг замка, капитан выставил стражу на каждом этаже. А ты слышал…

Дверь захлопывается, и я больше ничего не слышу. Дыхание учащается. А вдруг один из стражников выдаст меня лекарю? Я изо всех сил отгоняю эту мысль. Зачем волноваться о том, чего может и не произойти? Маска полностью закрывала мое лицо.

Стражники за дверью замолкают. Теперь ночную тишину нарушает лишь биение моего сердца.

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО моя горничная Суйяна приходит довольно рано, открывает шторы и дверь на балкон, и комната наполняется ослепительно-ярким солнечным светом. Мне необходима Луна и ее прохладные лучи. А не это пекло с сухим ветром. Я вообще предпочитаю дождь. В жаркую погоду всегда все идет не так. Я постоянно испытываю тревогу.

Сегодня очередной прием у короля. Из-за событий прошлой ночи Аток будет невыносимым и непредсказуемым. Возможно, он решит выместить злость на мне или, еще хуже, кто-нибудь из стражей мог узнать меня. С содроганием представляю, что меня может ожидать, если у Атока возникнут малейшие подозрения. Я не хочу никого подводить. Не хочу снова оказаться в подземелье – бесполезной и беспомощной. Не хочу все провалить.

Заплетая мои волосы в две тугие косы, Суйяна ворчит по поводу колтунов, которые никак не удается распутать. После того как я провела большую часть ночи в маске, голова сильно вспотела, и теперь мои волосы напоминают очаровательное гнездо попугаев.

– Что вы делали всю ночь? – спрашивает Суйяна, показывая мне всклокоченный кончик косы. – Один сплошной комок.

– Наверное, вертелась во сне, – быстро отвечаю я.

Впрочем, в этом есть доля правды. Я мечтала заснуть, но мысли всю ночь не давали мне покоя. Мне казалось, что в любую минуту могут ворваться стражи и объявить мне об аресте.

– Долго еще?

Она перестает ворчать и выдает:

– Забавная вы, кондеса.

– Что на этот раз? – спрашиваю я, подавая ей темно-синюю ленту.

– Вы не похожи на кондесу, – говорит она, повязывая лентой одну из кос. – Каждое утро вы сами заправляете кровать, складываете одежду. Когда вы едите, ваши манеры нельзя назвать изящными. Вы поглощаете пищу как голодный волк. Вы не любите наряжаться и украшать лицо. Вы едва можете высидеть, пока я вычесываю спутанные пряди. И я никогда не видела, чтобы вы любовались собой перед зеркалом. Это так удивительно.

Сердце тревожно сжимается. Страх разоблачения оживает во мне с новой силой, разрывает на части и вгрызается в кожу. Все, что она перечислила, очень похоже на меня, настоящую Химену. Суйяна даже не подозревает, какую панику вызвало во мне ее невинное замечание. Надеюсь.

Стараясь звучать непринужденно, я уточняю:

– Удивительно, что я не помещаюсь в коробочку, в которую ты меня определила?

– У всех есть такие коробочки, – отвечает Суйяна с едва заметной улыбкой. – Думаю, это свойственно человеку. У вас тоже есть своя коробочка – для лаксанцев.

И это не вопрос. Я подаю ей следующую ленту. Ненависть к лаксанцам неотступно сопровождала меня с тех самых пор, как я оказалась на улице после смерти родителей. Она подстегивала меня. Заставляла бороться за выживание. Именно ненависть привела меня к воротам замка.

Но что теперь? Испытываю ли я ненависть к Суйяне? Я вспоминаю, как попросила пощадить Педру. Озлобленный человек поступил бы иначе. А тем более – озлобленный человек, засланный в качестве двойника и шпиона.

И тут меня осеняет. Я больше не чувствую ярости по отношению к ним. Я по-прежнему ненавижу Атока и Сайру – по вполне понятным причинам. Не потому, что они лаксанцы, а из-за их гнилой сущности. И мне кажется, сейчас я поняла что-то важное.

Я поворачиваюсь к Суйяне и киваю. Пусть знает, что я услышала ее.

– Да. Я действительно без разбору поместила вас всех в одну коробочку. Но теперь я признаю свою ошибку.

– Я тоже, – отвечает она. – Ну все. Вы готовы к встрече с королем, кондеса.

Суйяна ласково улыбается и уходит.

Мне следовало бы радоваться: я впервые увидела ее улыбку. Искреннюю и немного смущенную. Но мне совсем не весело. Она улыбнулась двойнику. А настоящая кондеса всей душой ненавидит лаксанцев.

* * *

На следующее утро Хуан Карлос заходит за мной перед очередным приемом и останавливается, расслаб ленно прислонившись к дверному косяку. Его идеальные губы вытягиваются в улыбке. Думаю, многим она кажется обворожительной. Меня расчесали, подкрасили губы, и платье, судя по всему, тоже сидит хорошо.

– Прекрасно выглядишь, – комментирует Хуан Карлос, оглядывая меня с ног до головы. – Самая красивая девушка из всех, что я встречал.

Как он может говорить такие глупости с серьезным лицом? Видимо, это какой-то особенный тип людей.

– Мне безразличны твои комплименты.

Он усмехается.

– Понял. ¿Lista?[47]

Я молча киваю: боюсь, если заговорю, голос дрогнет. Страх крепко вцепился мне в горло. Мы выходим из комнаты; нас провожает тот же самый высокий стражник, который дежурил ночью у двери.

Мы идем на встречу с королем, и одним богам известно, в каком настроении он будет после сегодняшней ночи. Я нервничаю, но по крайней мере уверена в том, что никто не найдет сложенный лист бумаги, который я взяла из кабинета Атока. Я спрятала его в платье на случай, если он прикажет обыскать мою комнату. Но там остались темные вещи и меч.

Неожиданно чувствую боль в руках и с удивлением опускаю глаза. Оказывается, все это время я сжимала кулаки и впивалась ногтями себе в ладони. Хуан Карлос изумленно приподнимает бровь.

– Кажется, ты в плохом настроении.

Я разжимаю кулаки.

– В смысле, хуже, чем обычно.

– А я разве когда-нибудь бываю в хорошем настроении?

– Кажется, я ни разу не видел, как ты улыбаешься, – отвечает он.

– Осторожно, яйца.

Я обхожу кучку только что снесенных яиц. В очередной раз удивляюсь, что лаксанцев совсем не смущает, когда еда валяется на полу. Вечно этот Хуан Карлос выбивает меня из колеи. Каталина давно бы его охмурила и непринужденно выудила бы все его тайны. С наивным взглядом и очаровательной улыбкой.

– А ты раздаешь свои улыбки направо и налево.

– Поэтому тебе все равно, рядом я или нет? – совершенно серьезно спрашивает Хуан Карлос.

Его слова настолько изумляют меня, что я останавливаюсь.

– Нет. Потому что ты лаксанец, ты…

Его темные глаза весело загораются, губы трогает улыбка, и наконец он начинает громко хохотать, запрокинув голову. Плечи сотрясаются от смеха, и он опирается о стену, чтобы взять себя в руки.

А я думала, мое настроение не может стать еще хуже.

– Тебе смешно, да? Как будто все это – игра?

Хуан Карлос выпрямляется в полный рост. На его губах по-прежнему играет едва заметная улыбка.

– Конечно нет, – заявляет он. – Но так ведь веселее?

И тут я чувствую нечто неожиданное. По спине пробегают мурашки, и я внезапно понимаю, что этот парень вовсе не такой глупый и легкомысленный, каким кажется. Готова поспорить, он знает обо всем, что происходит во дворце. С его приятными манерами и речью, отработанными до совершенства, праздной улыбкой и дружелюбным характером он производит абсолютно безобидное впечатление, поэтому люди без опасений сближаются с ним и не воспринимают как угрозу. Не сомневаюсь, что многие охотно делятся с ним последними сплетнями, посвящают в свои тайны и слабости и выбалтывают чужие секреты. На первый взгляд это совсем не заметно, но он очень проницателен и тщательно скрывает это.

Хуан Карлос – прирожденный шпион!

Он берет меня под руку и тянет за собой вниз по лестнице. Там нас уже ждет Руми. Я обращаю внимание на темные круги у него под глазами и тут же вспоминаю, как он провел прошлую ночь: в лазарет поступили стражники, которых я ранила. Неудивительно, что он выглядит таким невыспавшимся. Мы приближаемся, и, бросив на меня короткий взгляд, Руми направляется дальше по коридору. Хуан Карлос следует за нами.

Мы молча шагаем к тронному залу. Внезапно Руми протягивает руку и касается моего виска тыльной стороной ладони.

Я вздрагиваю, но не отстраняюсь: мне кажется, это было бы невежливо. От его одежды снова пахнет жжеными листьями и сырой землей, и я невольно морщусь.

– Температуры нет, – заключает он. – Я удивился, когда Суйяна сказала, что утром ты чувствовала себя хорошо.

Кашлянув, я уклоняюсь от него. Расстояние между нами увеличивается, и дышать становится значительно легче.

– А что за шум вчера был? – спрашиваю я.

Он замирает.

– Вторжение. Ты слышала что-то необычное?

– Я думала, там были петушиные бои, – поморщившись, отвечаю я.

– Ты проснулась от шума? – спрашивает Хуан Карлос, идущий следом. – Может быть, выходила из комнаты посмотреть, что случилось, кондеса? – вкрадчиво, нарочито ласково добавляет он.

– Как я могла выйти, интересно? Если я правильно помню, у моей двери всегда дежурит стражник. Или?..