Руки Роджера легли мне на плечи и вдавили обратно в кресло.

Триста наступила мне на ногу, чтобы удержать на месте.

– Может, увести его отсюда?

– Уже почти закончилось. Видишь?

Другие акробатки поймали ее и снова опустили на облако. Мужчины бросали на сцену полные горсти драгоценных камней, женщины выковыривали камни из своих колец. Она это заслужила. Если бы я мог хоть как-нибудь показать, насколько она мне дорога…

Мамина брошь.

Нет времени вытаскивать из нее самоцветы, брошу ей всю целиком…

– Стой! – Триста повалила меня на грязный ковер. Я отбивался изо всех сил, но она выдернула брошку у меня из рук и отскочила подальше.

– Отдай! – заорал я. Но, чтобы забрать у нее брошь, пришлось бы отвести глаза от Лакс, а этого сделать я никак не мог.

Пока я вставал на ноги, Лакс снова поймала мой взгляд. И Роджер, и Триста, и сотни других посторонних – все они растворились в небытии.

Мы остались одни. Медленно поднимались к луне. К звездам.

Хрустальное облако уносило ее все выше и выше, туда, где я уже не мог до нее дотянуться. Губы изогнулись в таинственной улыбке – только для меня одного.

Затем она отвернулась и стала рассылать воздушные поцелуи бессчетным восторженным зрителям.

Я рухнул в кресло, выжатый как лимон.

– Бедняжка Джеймо. – Триста похлопала меня по плечам. – Теперь ты понял, что такое магия Ревеллей?

Я не мог оторвать глаз от Лакс.

– Рядом с ней я дома.

Триста взглянула на Роджера:

– Нет, это просто жестоко.

– Это шоу-бизнес. – Роджер поправил мою съехавшую шляпу. – Ты же заплатил за вход, верно? Вот так она тебя и очаровала.