И одиноким.

Глядя на ее удаляющуюся фигуру, ему хотелось крикнуть, что он не слабак и чтобы она не смела его жалеть. Что это она жалкая. Что она – ничтожество, а он – принц.

Кардан побрел обратно к огромному мотыльку, но насекомое отказывалось лететь обратно в Эльфхейм, пока он не сходил в ближайший продуктовый магазин, превратив листья в человеческие деньги, и не купил там целую упаковку светлого пива.

Затем он вылил содержимое всех шести бутылок на землю и принялся ждать, пока насекомое вдоволь напьется из этой пенной золотистой лужи.

V. Принц Эльфхейма немного обеспокоен

V. Принц Эльфхейма немного обеспокоен

В первую очередь он заметил странный изгиб ее ушей. В ее щеках и губах было что-то округлое и мягкое, а ее тело выглядело крепким, словно оно стремилось обозначить свое весомое присутствие в этом мире.

Каждый ее шаг оставлял в лесу заметные следы.

Она не умела двигаться тихо и осторожно, чтобы не потревожить ни единого опавшего листа или сухой ветки. Кардан самодовольно наблюдал за тем, как плохо ей удаются даже такие простые вещи.

Уже позже он с содроганием вспоминал об отпечатках ее ботинок на влажной земле, словно она была единственным реальным существом в краю призраков.

Кажется, Кардан видел ее и раньше, но только во время занятий в дворцовой школе он по-настоящему присмотрелся к человеческой девчонке. Он заметил ее юбки, заляпанные грязью, и полуразвязанные ленточки в ее волосах. Он увидел ее сестру-близнеца, ее двойника, словно одна из них была подменышем фейри, а вовсе не человеком. Он видел, как они перешептываются во время еды, улыбаясь своим тайным шуткам. Он видел, как она говорит с преподавателями, словно у нее было право получать эти знания и сидеть здесь, среди лучших представителей народа, время от времени утирая им нос своими правильными ответами. Она умело обращалась с мечом: генерал лично обучал ее искусству сражения, словно она была его родной дочерью, а не внебрачным отпрыском неверной жены.

Когда они впервые сошлись в бою, человеческая девчонка оказалась так хороша, что он почти поверил, будто она может его победить.

Семена его ненависти зацвели и распустились ядовитыми цветами. К чему все эти усилия? Она все равно ничего здесь не добьется. Это не ее мир.

– Смертные, – говорила Никасия с легкой полуулыбкой на губах.

Он никогда не прилагал столько усилий. Никогда ни к чему не стремился с таким упорством.

«Джуд, – с ненавистью думал Кардан, и даже отдельные звуки, складывающиеся в ее имя, казались принцу невыносимыми. – Джуд».

VI. Принц Эльфхейма промокает до нитки

VI. Принц Эльфхейма промокает до нитки

– Возвращайся в Подводный мир вместе со мной, – прошептала Никасия, касаясь его шеи холодными губами.

Они лежали на покрывале из мягкого мха на краю Кривого леса. Кардан слышал, как волны бьются о берег. Никасия растянулась рядом с ним. На ней была серебряная мантия, а ее волосы разметались по траве, напоминая прибой.

Они и сами не заметили, как начались эти отношения, когда дружба легко перетекла в пылкие поцелуи. Она нашептывала ему истории о своем подводном детстве, о неудавшемся заговоре, который чуть не лишил ее жизни, и цитировала ему стихи на языке селки. Он рассказывал ей о своем брате и матери, о проклятии, в котором говорилось, что из-за него королевский трон будет разрушен, а корона уничтожена. Так Никасия узнала, почему Элдред относился к младшему сыну с таким предубеждением. Кардан уже не мог представить жизни без нее.

– В Подводный мир? – пробормотал он, поворачиваясь к ней.

– Когда моя мать вернется за мной, ты можешь уйти вместе с нами, – сказала Никасия. – Мы будем жить на глубине и кататься на акулах. Все вокруг будут нас бояться.

– Да, – без раздумий согласился юный принц, взбудораженный идеей покинуть Эльфхейм. – С удовольствием.

Она рассмеялась и поцеловала его в губы.

Кардан ответил на поцелуй, самодовольно мечтая о том, как он станет консортом будущей королевы Подводного мира, пока его братья и сестры будут препираться из-за Кровавой короны. Вот тогда-то он вдоволь насладится их завистью.

Даже мрачное пророчество вдруг приобрело новое значение. Может, он и правда уничтожит Эльфхейм, став злодеем для всех жителей суши, но под водой он прослывет героем. Может, жгучая ненависть, переполнявшая его сердце, придаст ему сил и, в конце концов, послужит великой цели.

Принцесса Никасия станет его судьбой, и ее королевство будет принадлежать ему.

Но когда Кардан склонился, чтобы поцеловать ее плечо, она ухмыльнулась и оттолкнула его.

– Давай нырнем на глубину, – сказала она, вскакивая на ноги. – Я покажу тебе, каково это.

– Прямо сейчас? – спросил он, но Никасия уже снимала свою мантию. Раздевшись, она побежала навстречу волнам, маня его за собой.

Усмехнувшись, Кардан скинул сапоги и последовал за ней. Он любил плавать и проводил жаркие дни в пруду возле дворца или болтался возле Озера масок. Иногда он качался на водной поверхности, лежа на спине, и смотрел на проплывающие по небу облака. Купаясь в море, он кидался на волны, словно призывая их утащить его за собой. Если принцу нравилось такое времяпрепровождение, то путешествие на морское дно должно было понравиться ему еще больше.

Он разделся и вошел в холодную воду, чувствуя, как его ноги проваливаются в песок. Его хвост непроизвольно забился о прибрежные волны.

Никасия прижала палец к его губам и произнесла несколько слов на языке подводного народа, напоминавшем не то песню китов, не то крики чаек.

В тот же момент он почувствовал жжение в легких, и его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Магия.

У королевы Орлаг было слишком много врагов под водой, и она отправила свою дочь на сушу не только затем, чтобы закрепить союз с Эльфхеймом, но и для того, чтобы Никасия была в безопасности. Медленно уходя под воду, Кардан думал о том, следует ли ему напомнить об этом морской принцессе. Но раз уж она решила быть смелой – он будет смелым вместе с ней.

Вода сомкнулась над его головой, и на мгновение собственные темные кудри закрыли ему обзор, упав на глаза. Солнечный свет еле-еле пробивался сквозь морскую поверхность. Волосы Никасии тянулись за ней, превращаясь в дымчатое знамя, а ее бледное тело то и дело мелькало в темной воде. Кардан хотел заговорить, но, как только он открыл рот, его легкие наполнились водой. Магия позволяла ему дышать, но в груди появилась странная тяжесть.

И хотя на нем были защитные чары Никасии, он все еще чувствовал гнетущий, пугающий холод, а морская соль щипала ему глаза. Соль, которая сковала его собственную магию. И только тьма вокруг. Это больше не казалось ему расширением границ скромного дворцового пруда. Он словно оказался в маленькой запертой комнате.

«Откажешься от ее предложения – и у тебя не останется ничего», – напомнил он самому себе.

Мимо них проплыла серебристая рыба, и ее чешуя сверкнула, как лезвие кинжала.

Никасия уплывала все глубже, и наконец Кардан увидел вдалеке огни подводного дворца: светящиеся башни из кораллов и ракушек. Рядом с косяком скумбрий он разглядел фигуру, которая напоминала мерроу.

Он хотел предупредить Никасию, но вспомнил, что не может говорить. Кардан с трудом подавил нарастающую панику. Его сознание пребывало в смятении.

Какой будет его жизнь в качестве консорта Никасии? В Подводном мире он будет таким же незначительным, как и в Эльфхейме, но при этом еще более бессильным и, возможно, даже более презираемым.

Море давило на него. Кардан уже не понимал, где верх, а где низ. Он пребывал в подвешенном состоянии, решая, что ему делать: бороться с течением или поддаться ему. Больше не будет мшистых полян, колких слов, сказанных с приятной легкостью, хмельной слабости в ногах и совсем никаких танцев.

Даже эта смертная девчонка не смогла бы оставить здесь своего следа. Его бы немедленно смыло водой.

Вдруг он заметил свет, далекий, но такой желанный. Солнце. Кардан схватил Никасию за руку и рванул наверх, отчаянно перебирая ногами. Оказавшись на поверхности, он принялся жадно хватать ртом воздух, в котором не нуждался.

Никасия вынырнула через несколько секунд. С жабр на ее шее стекала вода.

– Ты в порядке?

В ответ Кардан только закашлялся, выплевывая остатки воды.

– В следующий раз будет легче, – сказала Никасия и вгляделась в его лицо, словно ища ответа, но увиденное явно ее не порадовало. – Тебе же понравилось, правда?

– Я о таком даже и не мечтал, – согласился он, тяжело дыша.

Никасия облегченно вздохнула и улыбнулась. Вернувшись на берег, они принялись собирать свою одежду, разбросанную по пляжу.

По дороге домой Кардан пытался убедить себя, что он привыкнет к жизни в Подводном мире, научится выживать на морском дне, станет значительной фигурой при дворе и найдет себе новые развлечения. И, словно он опять оказался в холодной темноте, его мысли то и дело возвращались к округлому уху, следу, оставленному в лесу, и выверенному взмаху меча, но все это было не важно. Это ничего не значило, и ему стоило бы забыть об этом.

VII. Принцу Эльфхейма достаются сразу две истории

VII. Принцу Эльфхейма достаются сразу две истории

Так как Кардан больше не был в немилости, Элдред желал, чтобы его младший сын посещал все официальные ужины, даже несмотря на то что его вечно сажали в самом дальнем конце стола, где он был вынужден мириться с тяжелыми взглядами Вал Морена. Сенешаль все еще был уверен в том, что Кардан убил его возлюбленного, и теперь, когда принц посвятил себя злодейству, это недопонимание только играло ему на руку. Любая мелочь, которая могла бы насолить его семье, любое едкое замечание, любая небрежная усмешка дарили ему ощущение, будто у него тоже есть власть, пусть и совсем небольшая.