– Я уже поставил чайник. – Он шаркает в кухню. – Когда чай завариваю я, на вкус он совсем другой.

– Сомневаюсь. – И все же ставлю почти пустую корзину на стол в кухне.

– И действует он хуже, – по обыкновению настаивает он.

– Думаю, вам просто нравится компания, – улыбаюсь я и принимаюсь за работу, а он устраивается на стуле возле стола.

– Можно ли винить старика?

– Нет.

Мистер Эббот не первый говорит мне об этом. Даже когда я продаю все нужные травы и подробно объясняю, что нужно сделать, отвары, мази и припарки не удаются вовсе или получаются другими. Вероятно, все дело в эльфийском чайнике. По словам Хранителей, в вещах, созданных с помощью дикой магии, живет ее частица. Если это правда, то, может, часть моих способностей исходит от подаренного Люком ожерелья.

Но мне это не важно. Я просто рада, что могу приносить пользу. Если чтоб отвар подействовал, его должна заварить я, так тому и быть. Еще и поэтому мне стоит остаться в Кэптоне.

– В городе сегодня людно. – Мистер Эббот смотрит в большое окно в передней стороне дома. Он живет возле доков, недалеко от огромной площади, где проходят городские собрания.

– Эльфы на подходе, – напоминаю я.

– О, верно.

– Вам лучше остаться дома. Зачем вам лишние волнения, – советую я.

– Ну, если так велит целитель, то останусь. – На миг он хмурится, а после подносит протянутую мной кружку к губам. Кажется, он что-то вспоминает, нечто давнее. – Они ведь заберут еще одну девушку?

– К сожалению. – Я провожу пальцем по верхнему краю своей кружки. В памяти всплывает разговор за завтраком. – Хотя ни у кого из женщин в Кэптоне нет способностей к магии.

– Обычно Хранители внимательны к любым знакам.

Когда мне исполнилось пятнадцать, Люк целых три года наблюдал за мной. Если я приезжала в Кэптон, он глаз с меня не спускал наряду с родителями. Люк даже несколько раз навещал меня в Лэнтоне.

Однажды мама заподозрила, что мои способности травницы связаны с магией. Но Люк заверил ее, что меня просто хорошо обучили в академии.

– Они ищут до сих пор. – Я делаю глоток. – Но пока не нашли девушку, пригодную на роль Людской королевы.

Он вздыхает.

– Все это оставляет лишь незаживающие раны.

– Вы о чем? – О договоре, полагаю. Но ошибаюсь.

– Из-за эльфов потерять семью. Они забирают чью-то дочь и сестру. Навсегда.

– Людская королева каждый год в середине лета может возвращаться в Кэптон, – зачем-то напоминаю я. Он ведь живет в этом городе гораздо дольше меня. Мистеру Эбботу уже стукнуло сто двадцать.

– Женщины меняются и уже не бывают прежними. Элис изменилась.

Элис… Так звали последнюю Людскую королеву. Вряд ли это просто совпадение.

– Кто такая Элис?

Он бросает на меня взгляд молочно-белых глаз.

– Моя сестра. И прежде чем ты спросишь, да, это она.

– Ваша сестра – последняя Людская королева? – все же спрашиваю я. Он кивает. И как я этого не знала? Почему такому не учили и даже не упоминали? Мистер Эббот уже год через день ходит в мою лавку. Я готовила ему припарки и зелья задолго до учебы в академии. – Я и понятия не имела, – признаюсь я, чувствуя себя немного виноватой.

– Ты скоро поймешь, что имя избранницы недолго остается темой людских пересудов. Когда девушка уезжает, люди быстро забывают, что когда-то та была частью города. Для всех она становится лишь «Людской королевой», не более того.

Я вздрагиваю. О Людских королевах мы узнаем в начальной школе. И даже прежде. Все жители Кэптона знают эти истории. Уход королевы – обряд посвящения для целого поколения. И лишь после разговора с мистером Эбботом, когда последняя Людская королева для меня превратилась в нечто большее, чем просто титул, я кое-что осознала. Даже если Элис и возвращалась в середине лета, я ее ни разу не видела.

– Наверное, так люди просто стараются быть добрее, – устало улыбнувшись, продолжает мистер Эббот. – Как будто боль от ухода станет меньше, если реже называть ее имя. Словно бы человека можно так просто вычеркнуть из семьи, из общества.

– Я никогда не задумывалась об этом, – шепчу я.

– Сохранение мира между народами – отвратительное дело. – Он вновь подносит кружку ко рту, чтобы сделать робкий глоток. Я вижу, как дрожит его рука. Но, поставив кружку на стол, он немного успокаивается. И двигается уже более плавно. Я с облегчением вижу, что отвар действует как надо.

– Вы с ней виделись в середине лета? – с искренним любопытством спрашиваю я. Пытаюсь представить, как они с Людской королевой сидят за тем же потертым, поцарапанным столом, что и мы сейчас.

– Да, и обменивался письмами.

– А письма могут пересекать Грань? – Тысячи вопросов жгут язык вместе с горячим чаем.

– Нет, но могут эльфы. Они приносили послания в храм. В основном когда приходили совершать обряды или торговать с Хранителями.

– Она говорила, что там, за Гранью?

– Немного. – Он качает головой. – Элис повторяла, что ее роль королевы заключалась лишь в самом существовании.

Я смотрю в свою кружку.

Придут эльфы и заберут женщину из дома и семьи, чтоб исполнить договор, который могли бы легко отменить. Они посадят ее на трон, но зачем? Чтобы просто существовать? Не имея ни власти, ни ответственности? В чем смысл заключенной эльфами сделки, если им нужна лишь марионетка? Зачем вообще забирать одну из нас?

«Чтоб напомнить о нашем ничтожестве», – мысленно отвечаю сама себе. В их руках вся власть. И мы готовы дать все, чего бы они ни захотели. Наверное, на их взгляд, нам полагается быть благодарными, что они берут лишь женщину раз в столетие. Проявляют доброту.

У меня сводит живот. Мне лучше уйти, пока я не сказала нечто, способное расстроить доброго старика.

Когда я заканчиваю обход, до городского собрания остается еще четыре часа. Я вполне успеваю добраться домой, пополнить корзину и привести себя в порядок. А потом направляюсь на городскую площадь.

Не одна я решила до собрания заняться делом. Я вижу несущих улов рыбаков. И горожан, предлагающих изделия с вышивкой. Люди рады занять мысли хоть чем-то, кроме неминуемого визита эльфов. Или хотя бы сделать вид.

И все же слухи и догадки витают в воздухе, словно пчелы в поле. Я слышу шепотки, предположения. Что случится? Найдут ли королеву?

Но я не обращаю на них внимания. Оказавшись на площади, я принимаюсь за дело.

«После трех тысячелетий мира не будет никакой войны», – твержу я себе, стараясь, чтобы не дрожали руки, и раздаю баночки и мешочки со снадобьями.

– Слушайте, слушайте, граждане Кэптона, – выкрикивает городской глашатай, стоя на помосте в дальнем конце площади. Позади него собирается группа усталых мужчин и женщин, среди них и мой отец. – Мы открываем собрание Совета Кэптона и призываем вас к порядку.

Я встаю вместе с остальными горожанами и слушаю разные сообщения. Сперва нужно уладить кое-какие вопросы. Несколько споров с Лэнтоном по поводу территорий для рыбной ловли, соглашение о сносе старого склада. Но никто не расходится, все ждут самого важного.

– А теперь к вопросу о Людской королеве, – начинает отец. Он стоит рядом с Главой Хранителей. – Совет учел ваши опасения и решил… – Закончить он не успевает.

– Смотрите, там! – кричит кто-то в толпе. И все собравшиеся поворачиваются к длинным рядам ступенек, что поднимаются от города к храму.

Взглядам горожан предстает небольшой отряд. Во главе его движется мужчина на лошади, кажется, сотканной из тени; очертания ее меняются при каждом шаге, блекнут, словно подернутые дымкой. Его длинные волосы цвета воронова крыла рассыпаются по плечам. В свете заходящего солнца я вижу в них какой-то проблеск. Фиолетовый, а может, синий. Тонкие полоски металла, почти органично сплетаясь друг с другом, обрамляют его виски, сзади выступают расходящиеся веером большие острые шипы, образуя корону. Общую картину как нельзя лучше дополняют заостренные уши. Когда эльф с отрядом достигает края площади, я вижу, что глаза его небесно-синие. Почти того же оттенка, что и колонны в храме.

Король эльфов вовсе не похож на древнего, скрюченного монстра, каким его представляла я, судя по гуляющим по городу историям. Лишь в одном слухи, кажется, не ошибались. Он просто излучает силу.

Утонченное, юное, прекрасное лицо, но выражение его тверже алмаза. Эльф кажется прекрасным, но столь же устрашающим. Он как ядовитый цветок, великолепный и беспощадный. И когда его глаза вспыхивают ярче, я понимаю, что вижу перед собой лицо самой смерти.

Три

Три

Восседая на сотканном из тени жеребце, король эльфов разглядывает нас, будто муравьев. Позади него стоит вооруженный отряд облаченных в доспехи эльфов. Хотя сам он, как ни странно, безоружен.

Когда он спешивается, я понимаю, что никогда прежде не видела столь совершенных контрастов. Внешне он походит на мраморную статую, но движется плавно, будто ниспадающая с плеч шелковая ткань. Серебристая туника с длинными рукавами так плотно облегает тело, что почти создает иллюзию кованой стали. И я тут же представляю, как касаюсь пальцами гладкой ткани, обтянувшей его широкую грудь.

Я быстро опускаю взгляд в землю, желая стряхнуть любое заклинание, что он мог на себя наложить. Но против воли вновь принимаюсь разглядывать эльфа. Я просто не могу на него не смотреть. Особенно когда он отпускает лошадь, развеявшуюся, словно дым на ветру. А его рыцари в доспехах начинают двигаться по площади. И тем более когда король поднимается на помост, где стоят Глава Хранителей, члены Совета и мой отец.