Хранительница медленно поднялась с кровати и направилась к нему, с каждым шагом ощущая усиливающееся притяжение. Ключ не требовался, достаточно было магического импульса извне, чтобы снять цепь.
Она заскользила кончиками пальцев по выбитым узорам на плечах мужчины, любуясь перекатами мускулов.
– Освободи… меня… – повторил он, и девушка послушно потянулась к наручам.
Но стоило призвать силу, как та помогла сбросить наваждение. Киара остановилась буквально в последний момент, перенаправляя импульс с наручников на него самого.
Раб изогнулся и сдавленно зашипел. Что? Больно? А не надо было снова пытаться подчинить!
– Создатель тебя прокляни, я запрещаю тебе это делать со мной! Ты понял?! Не смей больше применять ко мне свой гипноз! – Девушка вцепилась ему в волосы, заставляя поднять голову.
Сердце стучало в висках, руки вспотели. Если артефакт не поможет и она снова попадет под действие чар нианца, то все бесполезно.
Как его с такой силой смогли удержать простые работорговцы? Нет, тут точно что-то нечисто!
– Зачем я тебе? – глухо спросил Амоа, но заколдовать еще раз не попытался.
– Я тебе расскажу. И… сниму оковы. Только обещай не применять магию без моего позволения.
Только сейчас девушка заметила, как близко они находятся друг к другу.
Ей стоило больших трудов, чтобы сдержать себя и не пустить снова в ход магию.
– Тебе достаточно приказать, госпожа. – Последнее слово он выделил интонацией.
Эти игры порядком надоели. Разозлившись на него и на саму себя, Киара громко произнесла:
– Тогда я приказываю. Не применять магию без моего позволения и не пытаться сбежать, – процедила она сквозь зубы, раздражаясь с каждой минутой все сильнее и сильнее.
Артефакт подчинения на запястье полыхнул зеленым.
– Как прикажете, госпожа, – процедил мужчина безо всякого почтения.
От этого злого неприязненного тона больно резануло по сердцу. Почему возникло ощущение, что она сделала что-то, о чем будет жалеть?
– Меня зовут Киара. Те, кто хорошо меня знает, зовут Кая. Если хочешь, можешь обращаться по имени, – тихо сказала девушка.
– Это тоже приказ, госпожа?
От усталости в голосе Амоа не осталось и следа. Сейчас в нем были лишь плохо сдерживаемые ярость и гнев.
– Нет.
Она кашлянула и, чуть наклонившись, наконец освободила его от цепи, на всякий случай все же оставив антимагические наручи на запястьях.
– Какая честь, – фыркнул он, покрутив затекшими руками.
Нет, этого наглеца определенно требовалось проучить! Больших трудов стоило сдержаться. Чтобы не сделать того, о чем пожалеет, Кая отошла от него на несколько шагов.
– Действительно честь. Я – Хранительница магии королевства Диагон. И я выбрала тебя своим истоком.
Амоа безразлично дернул плечами, показывая, что это ему ни о чем не говорит.
Кая вздохнула, прижав пальцы к вискам и собираясь с мыслями. Сложно объяснить постороннему то, что давно уже стало частью тебя. Ненавистной, неотделимой частью.
Она не могла стать матерью или выйти замуж. Или претендовать на трон, несмотря на близкое родство с правящей династией. Киара была проклята практически с рождения. И это проклятие медленно убивало ее. А через нее и всю ее семью. Отца, мать, младшую сестру. Время было их главным врагом. Срок почти подошел к концу. Единственный шанс на спасение – найти для нее исток. Человека, жизненная сила которого противоположна той, что течет в Киаре, и способная не дать проклятию завершить начатое.
Но стоит ли раскрывать Амоа всю правду прямо сейчас?
Вытянув руку вперед, Хранительница кивнула на кольцо на указательном пальце.
– Это семейный артефакт. Он способен улавливать ауры людей. Он указал, что наши ауры подходят друг другу.
– Подходят для чего? – Мужчина нахмурился и окинул ее долгим взглядом снизу вверх. Оценивающе хмыкнул.
Несмотря на всю уверенность и браваду, Киара почувствовала, как краска начинает приливать к щекам. Он что, думает, что она потратила такие деньги просто потому, что вдруг
Вдох-выдох. Спокойно. Он – мужчина, какого еще ожидать от него хода мыслей? Но она – женщина. И должна быть хитрее, терпеливее… как затаившаяся змея. Нельзя контролировать человека, которому нечего терять. У которого нет желания выжить любой ценой, пусть даже не ради себя.
А ради цели?.. Нужно найти, нащупать эту цель. Или дать ему новую. Значит, нужно узнать о нем чуть больше. Односложные ответы не помогут. Сложно составить картинку, если не знаешь, о чем спрашивать. Но ведь спрашивать и необязательно. Иногда реакции говорят куда больше слов.
– Говоришь… сам себя продал? И ты при этом аристократ, – окончательно успокоившись, Киара обошла кресло, в котором он сидел, и встала сзади, разглядывая узоры на мужской шее, уходившие под рубаху. Кольцо на пальце нагрелось, и от его жара покалывало всю руку. – Сильный маг и, судя по твоему общению, привык приказывать.
Мужчина тихо усмехнулся, и Киара поняла, что не угадала.
– Но ты не всегда был аристократом.
О, вот теперь она явно попала в цель! Киара видела это по тому, как забилась жилка на шее, почувствовала, как от мужчины потянуло флером плохо сдерживаемых эмоций. Тогда она сделала еще одно предположение:
– Магом ты тоже был не всегда.
И снова в цель.
Обогнув кресло, Кая уже без стеснения села к нему на колени и осторожно дотронулась до колючей от щетины щеки нианца, заглядывая в его глаза с вертикальными зрачками, так похожими на звериные.
– Получив силу, ты совершил что-то, о чем жалеешь? – Она попыталась прочитать ответ по его взору. – Поэтому ты?..
– Я. Ни о чем. Не. Жалею, – процедил маг.
Его грудь часто-часто вздымалась, крылья носа раздувались, скулы побелели. Того и гляди взорвется.
От его слов по коже пробежали мурашки. Чистая, незамутненная ненависть. Ярость, почти не контролируемое бешенство, злость.
– Значит, у нас с тобой уже есть что-то общее.
Кая не собиралась сопереживать своему пленнику. Так почему же сочувствует ему? Неужели нианец как-то обошел приказ и снова околдовал ее?
– Общее? Вряд ли у меня есть хоть что-то общее с избалованной девчонкой, – ответил мужчина, постепенно успокаиваясь.
Кая улыбнулась. О нет. Он точно не родился благородным. Впрочем, чтобы сделать более конкретные выводы, нужно узнать подробнее о его родной стране.
Напоследок царапнув его ногтем по щеке, она с сожалением поднялась и подошла к окну.
На площади перед дворцом собирался народ – сегодня королевская семья произносила приветственную речь по случаю дня рождения наследного принца.
– А как насчет сотрудничества с избалованной девчонкой? – как бы между делом уточнила Хранительница.
Словно это было ей совершенно не важно и от этого не зависела ее жизнь и жизнь ее близких.
– Сотрудничества? Хм… Дай подумать. Это предполагает, что и я что-то получаю, – протянул Амоа, окончательно справившись с приступом гнева.
Кая смотрела в окно, не в силах сдержать улыбку. Так и хотелось сказать: «Ну-ну, не прикидывайся пустышкой, друг мой, я уже видела, какой огонь спрятан внутри тебя».
– Вот только не вижу ничего, что бы ты могла мне предложить. – Краем глаза Кая заметила, как маг развел руки в стороны. – Освобождать-то ты меня явно не собираешься.
Это точно не разговор раба с госпожой. Ни о какой покорности не шло и речи. Но пока на это можно было закрыть глаза. Киара не сомневалась в себе – она сумеет привить ему нужные качества.
– Почему ты не сделал этого сам? – Браслет полыхнул зеленым. – Ты уже дважды околдовал меня. Неужели торговцы людьми оказались сильнее Хранительницы Диагона?
– Насчет сильнее не знаю, но в антимагических наручах воздействовать на них не получалось. – Мужчина склонил голову набок, продолжая пристально рассматривать девушку. – Возможно, все дело в этой… как ты сказала? Ауре? Ты первая, кто поддался на зов, с тех пор как я оказался… где оказался.
Закончил он совсем тихо и даже отвернулся под конец фразы. Что же все-таки с ним случилось?
Прикусив губу, Киара напряженно размышляла, как поступить дальше. Этот человек явно не привык быть рабом и тяготился всем тем, что с ним произошло. Причем до такой степени, что был готов даже на смерть, лишь бы прекратить все это.
Девушка машинально дотронулась до горячего кольца-артефакта на пальце. Еще не проведя инициацию, она знала точно: он – тот самый. Единственный, кто может спасти ее. И Кая просто не может дать ему свободу. Физически не может. Ни через десять лет, ни через двадцать. А сколько продержится на нем эффект от артефакта подчинения? Полгода? Год? Если повезет, то и два. Но если она оставит все как есть, никто не сможет поручиться, что по истечении этого срока нианец не сбежит.
Резко развернувшись, девушка снова встретилась с ним взглядом. Сейчас от ее слов зависела не только ее жизнь.
– Что такое свобода по сравнению с тем, что тебя гложет? Я могу тебе дать куда больше, чем просто свободу. Как насчет мести?
– Мстить уже некому, – хрипло ответил мужчина, но Кая видела, какой яростный огонь снова блеснул в его глазах.
– О да. Именно поэтому тебя так распирает, когда ты говоришь о сожалениях? – с иронией заметила она. А затем, усмехнувшись, легко поддразнила его: – Нехорошо врать своей госпоже.