Мир, в котором я существую, кажется непостижимым для обычных смертных. Мои глаза видят не только то, что происходит вокруг, но и то, что скрыто от их взгляда. Я видела падения и подъемы народов, я присутствовала на судах и в битвах. Моя задача — не просто наблюдать, но и вмешиваться, когда это необходимо. Моя сила — это сила справедливости. Я наказываю тех, кто злоупотребляет своей властью и гнетет слабых. Я защищаю тех, кто не может себя защитить. Мой гнев — это огонь, который сжигает несправедливость. В моих глазах можно увидеть покой и мудрость, но их сияние не означает, что мне нет места для человеческих эмоций. Люди считают меня холодной, тёмной, запачканной кровью. Но я чувствую боль и горе, радость и счастье. Я проницательна и понимаю, что люди — это сложные существа, которые могут окунуться в свой гнев и потерять связь с реальностью, в этом они похожи на богов.

Штормволл был рождён ещё раньше меня. Он появился с первым ударом молнии, с первой вспышкой света. Он был порождением природы, мощной и неуправляемой силой, как и Буревол, рожденный с первой бурей. Он явился из урагана. Штормволл и Буревол были неразрывно связаны, один вызывал другого, создавая грозы и разрушение. Аривира, с другой стороны, была порождением женщин, их стремлений к красоте и молодости. Она воплощала идеалы женской привлекательности и притягательности. Женщины верили в ее силу и приносили ей свои жертвы, чтобы оставаться молодыми и прекрасными. Дженсания, рожденная из желания людей продолжать род, имела уникальную силу. С каждым новым рожденным человеком ее мощь увеличивалась, пока люди верили в нее. Она была сущностью жизни, давала людям надежду и силу для преодоления трудностей. Ещё у нас есть сестра Майодия, богиня, рожденная с желанием людей отдохнуть и провести хотя бы день в спокойствии без кровопролитий и спешки куда-то. Когда раньше люди решали прекратить свои дела, они молились ей, чтобы отдых прошёл гладко и без лишних бед. Она не участвовала в моём убийстве, я видела её, но свою руку она не занесла, как и брат Корнан, бог дружбы, партнёрства и желание любить друг друга. Ему молились, чтобы он благословил людской брак, создал успешный союз.

Мы не являемся кровной семьей, а лишь назвали так себя, когда объединились. Штормволл избрал нас, сделал нас главными на небе, а всех неугодных изгнал. Те, кто пытались бороться — были уничтожены мной. Я следовала приказам думая, что наш главный знает, что делает. Он тянул меня за ниточки, словно кукловод, а когда я обрела себя и своё мнение — начал отдаляться. Он зашил мне веки отгораживая меня от небесных дел. Никто и не мог подумать, что я решусь предать своих братьев и сестёр, но Таолорис открыл мне глаза, напомнив, как другие страдают и как страдает он, будучи маленьким богом на посылках моей семьи. Он порождение людских страстей и сплетен, поэтому слышит чужой шёпот и следит за происходящим вокруг. Он докладывает остальным о том, как часто люди вспоминают богов, как часто преподносят им дары и, когда начинают забывать нас.

— На самом деле, я пробудил тебя по личной инициативе, но ты обязательно сможешь увидеть своего возлюбленного.

— Хорошо, — сказала я, потому что это единственное, что меня волновало.

Многие считают, что боги серьезные и ставят высшие цели, не обращая внимания на свои личные желания, но это не так. В действительности, мы только о себе и думаем.

— Найдя твои кости, я вернул туда твою энергию, твою душу. Твоё тело росло, словно дерево, ветка за веткой. На это ушло долгие годы, а потом ты просто проснулась. Таким образом ты почти живая, — объяснил мне Басморт, когда подвёл ко мне коня и протянул руку желая помочь подняться в седло.

Он потратил много сил на это и вряд ли подобное возможно провернуть дважды. Допусти он хоть одну ошибку — я бы не вернулась. Бог смерти пошёл на большой риск, а это значит, что ему очень нужна моя помощь.

— Я сама, — улыбнулась я, лишь радуясь возможности вновь ощутить каждое движение своего тела.

Я взобралась на лошадь и погладила ее мягкую, чёрную гриву.

— Ты спала шестьсот лет, — объяснил Басморт, не дожидаясь, когда я сама об этом спрошу.

— Ты хотел сказать, что я была мертва шестьсот лет. Боги не спят, — напомнила я.

— Не хотел каждый раз напоминать, что ты была мертва, довольно трагичный опыт.

— Ничего, подобный опыт теперь напомнил мне, почему я так сильно люблю жизнь.

— Позитивно для богини войны.

— Говорит бог смерти, который не отобрал жизнь, а наоборот её вернул.

Его низкий смех сотряс поляну, усеянную ветириосами* вокруг нас.

— К сожалению, чтобы достичь этой цели, мне пришлось прибегнуть к убийству, — устало выдохнул он, хотя боги редко испытывают усталость, они только временно теряют свою магическую силу, требуя некоторого времени для восстановления. — Я убил бога лести. Проблем было больше с тем, чтобы найти его.

Несомненно…

— Меня это не смущает, всё-таки, я рада, что вновь жива.

— Почти жива, — напомнил он.

— А это можно как-то исправить? Возможно ли заставить моё сердце вновь биться?

Мы медленно продвигались вперед на своих конях, общаясь так же открыто, как старые друзья. Не так я представляла себе бога смерти, абсолютно не так.

— Чтобы воскресить тебя, мне понадобилось убить бога, его энергии не хватило, чтобы заставить твоё сердце биться, но в твоём случае нам повезло. У тебя есть супруг и ваши сердца связаны между собой. Если вы встретитесь, и ваша нить, связывающая вас, окрепнет, то есть шанс, что сердце вновь забьется, напитавшись энергией вашей общей связи.

— Это его не убьёт?

— Нет. Связь супругов — богов всегда была крепка, поэтому у нас всё должно получиться.

— А ты знаешь, где мой супруг?

— Знаю, мои люди донесли до меня вести, где он сейчас. Я никогда его не видел, потому что его двор окружён слишком большим количеством живых. Моё касание — убивает живых существ.

— Даже животных?

— Животных да, — он указал на лошадь и свои руки в перчатках.

Черная рубашка застегнута на все пуговицы, брюки аккуратно убраны в длинные сапоги, а перчатки из кожи достают почти до локтя. Единственное открытое место — лицо, которое, вероятно, чаще всего скрыто от посторонних глаз под темной накидкой или шарфом, оставляя видимыми лишь загадочные глаза.

— А богов?

— Только самых слабых, сильные боги могут сопротивляться моей силе, но ощущают негативные эмоции рядом со мной, словно всю радость высосали из мира.

— Я ничего такого не чувствую, — задумавшись я протянула ладонь в его сторону и лошадь двинулась в бок из-за чего я чуть не упала.

— Ты уже была мертва, поэтому на тебя такое не подействует, но лучше не проверять, наверное. Теперь ты не из этого мира.

— Звучит, конечно, необычно. Богиня войны не из этого мира… Обо мне можно слагать целые истории, — пошутила я

— О, поверь, о тебе много историй ходит. Все эти шестьсот лет — люди как боятся тебя, так и почитают. Все знают, что ты умерла — спасая других.

Да, это правда, но… На самом деле, я не думала, что умру, когда кинулась в самую гущу событий. Мне казалось, что боги максимум запрут меня в клетку, когда узнают. Я не могла и подумать, что Штормволл всё же примет решение убить меня. Он мог угрожать, мог побить, но, чтобы убить… Не такого ожидаешь от своей семьи с которой прожил всю свою жизнь.

— Что за истории? — наконец спросила я после молчаливой паузы в раздумьях.

— Легенды о богине войны вступившей в бой с монстрами нарушив волю других богов. Люди верят, что ты сражалась до последней капли крови, чтобы больше никто не пострадал. Они верят в твоё чувство справедливости и жертвенности. Теперь они понимают, что ты никогда не была их врагом, а наоборот пыталась утихомирить, добиться справедливости. Да, люди знают, что рядом с тобой неприятная энергия, обусловленная твоим рождением из чужих битв, но теперь никто не винит тебя в этом и они молятся за твой покой в мире, куда отправляются души богов.

— Там пустота, нет никого мира для душ богов.

— Дорогая, я знаю, — ответил бог смерти. — Все души уходят в пустоту, людские тоже, только отдельно. Каждая смерть проходит через меня.

— И как часто?

— Каждую секунду кто-то умирает, поэтому я уже перестал замечать чужие души, ищущие путь в пустоту.

— Если бы они знали куда идут, то вряд ли бы искали вход в пустоту.

— У них нет выбора, ни у кого из нас нет такого выбора. Даже боги смертны, ты уж точно знаешь это.

Я печально улыбнулась.

Моя лошадь следовала за богом смерти. Басморт уверенно указывал нам путь, и я временно не задавала никаких вопросов. Мои мысли гуляли в мире пустоты, лишенном формы и смысла. В этом мрачном пространстве, где время теряло свою силу, я ощущала себя заточенной, лишенной возможности двигаться или действовать. Воспоминания о тех временах, проведенных во тьме, вызывали у меня тревогу и страх. Каждый раз, когда вспоминала эту пустоту, чувство радости, которое охватывало меня после воскрешения, угасало. То, что я пережила в этом мрачном мире, было страшнее, чем я себе представляла. Воспоминания окутывали меня, словно туман. Казалось, что каждый раз, когда я вспоминала ту непостижимую тьму, я теряла все больше частей себя, словно исчезала, становясь невидимой и несуществующей. Ощущение безысходности в том мире не сравнится ни с чем. В нем не было ни света, ни надежды, только абсолютная тишина и одиночество. Моя душа голодала, жаждала ощутить что-то, даже если бы это было болью. Но в том мире пустоты не было ничего. Сейчас, вернувшись в реальность, я благодарна за каждый миг, каждую эмоцию, которую могу испытывать.