– Это все? – спрашиваю я, надеясь, что уже могу от него избавиться.
Ходжат прочищает горло и резко отводит взгляд в сторону.
– Э, нет. Командир упомянул, что у вас еще задеты ребра.
Я качаю головой.
– Все нормально, они…
– Боюсь, я вынужден настаивать. Приказ командира.
Я стискиваю зубы.
– Боюсь, и я вынуждена настоять. Я сказала, что все нормально, и это мое тело.
Чтобы открыть взору целителя свои ребра, мне придется задрать рубашку выше дозволенного либо вовсе ее снять, и так я буду еще уязвимее, чем сейчас. Он увидит мое тело и ленты, а этого я позволить не могу даже лекарю.
Хватает уже того, что ко мне внезапно зашел командир.
Лицо Ходжата становится добрее.
– Вам нечего бояться, леди Аурен. Просто разденьтесь, лягте на паллет, и я управлюсь быстро…
Сердце сжимается.
– Нет.
«Просто ляг на койку, девочка. Это будет быстро».
Возникший в памяти голос хриплый, жесткий. Я прекрасно и четко его помню и теперь покрываюсь потом. Я почти улавливаю запах мокрого пшеничного поля, земли, напитанной навозом.
Внутри у меня все сводит.
Сегодня я слишком долго позволяла себе упиваться собственным горем, вскрыла слишком много ран. Мое сознание уязвимо и с легкостью выпускает то, что я давно похоронила в памяти.
Прерывисто вздохнув, я с силой прячу эти обрывки воспоминаний.
– Сейчас я хотела бы отдохнуть, Ходжат.