Мастер еще раз глубоко вдохнул сочащийся запахом ночных цветов и покоем воздух – эманации юного Ши в эти минуты заслоняли отголоски дальних боев и смертей, заставляющих тело дрожать и проситься в битву. Вдохнул и сорвался с места, продолжая тренировку.
Четери уже несколько дней ощущал, как подергивает в сердце тревога, словно призывая его прислушаться, присмотреться и понять, где он совсем скоро будет нужен. Война, идущая на северо-западе, звала его, распахивая черные руки, громадой поднимаясь за Милокардерами, и часто он беспокоился теперь, предчувствуя на губах привкус крови врагов, и скалился хищно время от времени так, что Света испуганно вглядывалась в него.
Но Мастер не поддавался, ибо война была его сутью, но он был больше чем война. Чет продолжал ждать знака, который укажет ему путь. Вся натура его стремилась сейчас в гущу боев, но он легко справлялся с этим, терпеливо встречая каждый новый день.
«Вы – оружие, – говорил Мастер Фери, – но каждому оружию свое место и время. Нельзя использовать вместо молота клинок, нельзя ударить раньше или позже. Иначе вы выиграете бой, но проиграете битву».
Клинки пели, смеялись вместе с ним, когда Владыка уловил поспешные шаги за спиной, остановился и обернулся, улыбаясь. Его ослепил огонек высотой с молодую яблоню, причудливым образом танцующий вокруг и внутри раскрытого золотисто-фиолетового лотоса. Огонек этот набирал силу весь последний месяц, и все отчетливей очерчивалась в пламени родовая форма Желтых, усиленная красной кровью, ставшая прекрасным обрамлением для этого пламени и сдерживающая его буйство.
Безмятежная, умеющая видеть красоту, тонко чувствующая, редко вспыхивающая и быстро отпускающая даже самую сильную обиду – вот какой вырастала юная Каролина, принцесса дома Рудлог. И Четери, как ценитель гармонии и красоты, радовался возможности любоваться тем, как раскрывается этот цветок. Только Нории мог бы разделить с ним это ощущение. И правители Туры, конечно, прежде всего Хань Ши и его дети. О, Желтый император будет бесконечно тронут и восхищен, когда увидит эту девочку во время предстоящего через неделю визита Нории и Ангелины в Йеллоувинь. Чет был в этом уверен. Слишком равновесно и утонченно ее пламя, чтобы старый тигр не оценил его прелесть.
А вот у гордеца по имени Вей Ши лотос, сияющий желтым и фиолетовым – цветами стихии Разума, – поднимающийся выше самых высоких куполов Тафии, начал приоткрываться лишь недавно. И пламя, иногда вскипающее внутри, часто пробивало лепестки, сотканные из равновесия и гармонии.
– Доброе утро, Владыка! – звонко поздоровалась принцесса.
Маленькая Рудлог, одетая в длинное цветастое платье, с двумя косами, тяжелыми серебряными серьгами в ушах и браслетами на запястьях, остановилась перед Четом. Поправила на груди ремень, на котором висел сложенный чемоданчик с мольбертом и прочими таинственными художественными принадлежностями. Во второй руке она сжимала лист бумаги. Неподалеку тихими тенями застыли двое охранников с переносными магическими светильниками в руках.
– Доброе утро, девочка-огонек, – ответил воин-дракон, улыбаясь. Если у ее сестры Алины огонь, смешанный с сакральной тьмой Жреца, обратился в страсть к познанию, то у Каролины он воплотился в страсть к творению.
– Я хотела вам сказать… – она запнулась и вздохнула. – Точнее, показать. Только не думайте… ох… я долго сомневалась, показывать ли вам плохое… но это важно!
– Я уверен, что важно, – ответил он, уже догадываясь, что речь может идти об одном из ее рисунков-видений. Ему о них сообщила Владычица Ангелина, попросив особо приглядывать за сестрой, пока не появится возможность нанести визит Хань Ши.
Каролина протянула ему лист бумаги, и Мастер, взмахом руки попросив у одного из охранников светильник, приподнял его и всмотрелся в рисунок.
На нем был изображен он, Чет: лежащий, запрокинувший голову, он пытался встать и не имел сил это сделать, заливаясь кровью из многочисленных ран – на груди, на лице, на голове. Художница с беспощадной точностью вырисовала и испарину на теле, и влажные волосы, и исхудавшее лицо с провалившимися от усталости глазами, полными постбоевого экстаза и боли, и полубезумный оскал-улыбку, и руку, бессильно вытянутую к зрителю. И странную слизь, которая местами покрывала кожу.
В руках он сжимал свои клинки, тоже покрытые этой слизью, – один из них, что уж совсем невероятно, был обломан. Нет – Четери присмотрелся внимательнее, – срезан. Неужели есть где-то оружие, способное разрушить клинки, выкованные им из собственной ауры, являющиеся его частью?
– Они не всегда сбываются, – виноватым шепотом попыталась ободрить его принцесса.
– Конечно, не всегда, – проговорил он с мягкостью. – Будущее – это сбывшееся из бесконечного числа несбывшегося. Самое вероятное и видят такие, как ты, маленький огонек Разума. И знаешь, зачем нужно обязательно рассказывать о плохом?
– Зачем? – завороженно и тихо спросила Каролина.
– Чтобы дать тому, кому выпало предсказание, возможность изменить будущее. Если он хочет.
– Но разве это возможно? – В голосе юной художницы зазвучала взрослая горечь, и Чет задумался, сколько же всего увиденного она несет в себе, боясь показать и рассказать.
– Ты грустишь из-за дара, – сказал он, не спрашивая, и принцесса тяжело взглянула на него. – Не нужно. Любой дар – это клинок, который можно направить как во зло, так и во благо. Тебе просто нужно научиться властвовать над ним.
– Я бы хотела быть совсем обычной и ничего такого не уметь, – буркнула принцесса совсем тихо.
– Не нужно. – Чет улыбнулся. – Твой дар – это часть тебя. Без него ты будешь кем-то другим. А судьба очень не любит, когда человек пытается быть кем-то другим, Каролина. И всеми силами возвращает его на свое место.
Принцесса совсем опечалилась, и Чет поспешил ее приободрить:
– Ты спрашиваешь, возможно ли изменить будущее. Не все возможно изменить. Какие-то события неизбежны, они как гвозди, которые держат ткань бытия: выдерни гвоздь – и мир рухнет. Но благодаря твоему дару все можно
– Правда? – Лицо ее просветлело. – Хорошо. Ой, – она посмотрела в небо, которое едва заметно начало светлеть. – Я все-таки опоздаю. Еле встала, – пожаловалась она. – Опять не успею к обители до рассвета!
– Не опоздаешь, – проговорил он. – Ты оказала мне большую услугу, девочка. Отойди-ка в сторону, я обернусь и отнесу тебя.
– Ну зачем. – Она смутилась. – Это совсем пустяк… поделаю пока наброски.
– Это совсем не пустяк, – улыбнулся Чет с нежностью. – И совсем не равная оплата. Прошу, если ты увидишь что-то еще, касающееся меня, не бойся показать. Ты мне очень поможешь, девочка-огонек.
Мастер не стал объяснять, что́ этот ребенок дал ему в руки, так точно изобразив его падение и бессилие. Карту его слабых мест, портрет умений его будущего врага. Тип оружия, нанесшего раны, силу удара противника. Принцесса дала ему план тренировок и отработок – и за это он был готов хоть каждое утро носить ее до обители и обратно.
Этот дар следовало беречь и огранять, как драгоценный камень.
Вей Ши не прекратил тренировки, когда в светлеющем небе раздался звук взмахов больших крыльев, не остановился он и тогда, когда с приземлившегося неподалеку дракона соскользнула знакомая девчонка в цветастом платье, что-то крикнула и поспешно бросилась в сторону Вея, к воротам обители. Сейчас разложит свой мольберт у ворот и снова выпадет из реальности, пока не взойдет солнце.
Девчонка, пробегая мимо по мощеной дороге, широко улыбнулась, махнула рукой, но наследник, как всегда, не отреагировал, продолжая отрабатывать выпады и прыжки с оборотами. А когда она пошла дальше, хмуро посмотрел ей вслед, пытаясь решить загадку, которая мучила его последние дни.
Вслед за девчонкой к месту его тренировки не спеша приблизился Мастер Четери. И только тогда Вей Ши остановился и поклонился, опираясь на шест.
– Продолжай, – приказал Четери, опускаясь на землю и скрещивая ноги. Он был бос, в одних широких тренировочных шальви́, перемотанных длинным поясом, и линии ауры на теле едва заметно мерцали в утренних сумерках.
Вей снова поклонился и с места ушел в разворот – загудел, застонал рассекаемый шестом воздух. В душе разливалось ликование: Мастер не отвернулся, не ушел, даже заговорил с ним и решил посмотреть, как он тренируется!
– Не о том думаешь, – рыкнул дракон, и Вей Ши мгновенно выбросил все лишние мысли из головы, сосредотачиваясь на упражнениях.
Через несколько минут Четери вдруг поднял руку и сам поднялся единым движением.
– Замри.
Вей остановился – в глубоком выпаде коленом вперед, с шестом, вибрирующим над головой почти параллельно земле.
– Так тебе порвут жилы плеча, выбьют запястье, даже если заденут шест по касательной. – Дракон подошел, поправил захват, сдвинув ладонь по шесту чуть вперед. – А вот так – нет. Чувствуешь? Покачай, запомни баланс. Продолжай.
Уже потянулись первые посетители в храм, взошло солнце, разогревая влажную траву, а неожиданный урок все продолжался, пока не раздался звук гонга, призывающего на молитву. Вей не останавливался, отчаянно желая урвать еще немного умений учителя, продлить общение. Но Четери сам остановил его.